— Будем учиться, — сказал Артемьев.
Так у него всё просто.
По голосу было слышно, что он улыбался.
В груди всё прочнее укреплялось какое-то светлое, ни с чем несравнимое чувство. Становилось всё больше. Теплее.
— Нет, с тобой точно что-то случилось в самолёте, — не веря своим ушам и глазам, срывающимся голосом произнесла я. — Была разгерметизация салона, весь воздух вышел и ты без кислорода с ума сошёл?
Теперь Дима и вовсе рассмеялся:
— Обсудим аэродинамику?
— Тебе это всё смешно, что ли?! — вскрикнула я, услышав его смех. Настоящий, неподдельный, университетский.
Артемьев хмыкнул, и я вдруг почувствовала, как его пальцы коснулись моей руки.
Горячие. Шершавые. До боли знакомые.
— Я знаю, почему ты решил остаться, — горячо зашептала я.
— И почему же? — хриплый низкий голос, казалось, полностью окутал меня.
— Когда мы обсуждали гидродинамику, ты понял, что умрёшь без моего общества от скуки.
Артемьев рвано вздохнул и вдруг резко перевёл тему:
— Пиздец, как хочу поцеловать тебя.
— Так целуй, — мгновенно выдохнула я.
Все мысли вылетели из головы.
Горячие губы коснулись моих, и я начала тонуть. Когда Дима начал целовать шею, я умудрилась уточнить:
— Да? Я права? Тогда же?
Артемьев на секунду остановился и горячо зашептал мне в ключицу:
— Нет, гораздо раньше.
И уже тут я окончательно утонула.
Глава 49
— Так что, дорогие мои бывшие подчинённые, к сожалению, это наш с вами последний Новый год, будучи коллегами, — вещал Фёдор Генрихович в костюме Деда Мороза. — Теперь Дмитрий Александрович будет вашим руководителем, вашей путеводной звездой, и насколько я знаю, у него есть некоторые идея для развития нашего маленького, но, несомненно, сплочённого коллектива...
— Всё, пиздец. Тирания, — пробурчал слева стоящий Колосин. — Увольняюсь.
Однако сильно удивлёнными и обеспокоенными коллеги не выглядели.
Особенно осведомлённой смотрелась Дина. Видимо, ей уже Иванченко доложил. Вите, в принципе, было всё равно. Он знал свою работу и делал её на совесть. Распутина вообще сияла, будто ёлочная гирлянда: до декрета рукой подать, да и отношения с Артемьевым у неё давно перестали быть натянутыми.
Ну разве что Лёва увольнялся.
— Я коротко, — ровно сказал Дмитрий Александрович. — Может, кто-то из вас знает Безрогова Григория Витальевича, владельца "Juma". Мы уже с ним работаем некоторое время, и на прошедших переговорах было решено немного изменить и расширить наш офис, став одним из первых филиалов его компании в этом горо...
— Нихрена себе! — вдруг заорал Лёва. — То есть, я теперь в "Juma" работаю?!
— Фактически ещё нет, но примерно через месяц можно будет сказать, — тоном охренительного начальника ответил Артемьев.
Мамочка моя.
Градус моего возбуждения от мысли, что Дима стал моим прямым руководителем, возрос до небес.
— Нормально, — довольно закивал Колосин, после чего украдкой подмигнул мне.
Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться.
После нашего... ночного разговора Артемьев, наконец, закончил мысль и подробно изложил детали договорённостей с Безроговым. И, что удивительно, он искренне переживал, что кого-то это не устроит.
— Да-а, — прижимаясь к тёплой каменной груди, фальшиво протянула я. — Выполнять ту же самую работу и получать вдвое, а то и втрое больше — ерунда полная! Хрень собачья! Уволятся все.
В награду за эти слова я получила щепок за задницу и море удовольствия.
— Что ж, к подаркам? — улыбнулся порядком вспотевший в костюме Деда Мороза Иванченко.
Все закивали, и я с трудом отвернулась от посмотревшего на меня Артемьева. Снова так странно посмотревшего.
Фёдор Генрихович с театральным жестом вытянул из красного мешка бутылку какого-то напитка и довольно посмотрел на Дину. Девушка радостно завизжала.
— Мой любимый! Где вы его нашли?! Кубинский, настоящий! — бухгалтерка прижала ром к груди и залелеяла, будто ребёнка.
— С Новым годом, Диночка, с новым счастьем!
Иванченко и Дина обнялись, после чего девушка схватила упакованную в красочную коробку и заливисто засмеялась:
— Редко у нас такое бывает, но вот случилось, — Дина снова повернулась к Иванченко. — Теперь с Новым годом вас, Фёдор Генрихович!
— Ах, как мне повезло! — засмеялся бывший начальник, снова притягивая её в объятия. Вдруг его лицо изменилось. — Подожди-подожди... — Он полез в карман, вытащил телефон и скривился: — О. Важно. Извините, друзья, продолжайте без меня.
— Теперь давай ты, Дмитрий Александрович, — улыбнулась бухгалтерка Артемьеву.
Тот покачал головой:
— Я последний.
Мой взгляд сам собой скользнул к огромной коробке у его ног. Что там? Новая косметичка для меня?
Губы сами собой растянулись в улыбке.
Интересно, кому Дима попался? Будь его имя на моей бумажке, я бы упаковала какую-нибудь ерунду в крошечную коробочку, потом в чуть большую, и сделала бы так раз двадцать. Разговаривать мы с ним договорились, но никто не просил переставать быть собой.
— Ладно, давайте я, — махнула я рукой. — А то вечность друг на друга будем с улыбками пялиться. Колосин, — я повернулась к архитектору и вручила ему конверт. — Лови. Пусть твоей спине будет кайфово.
— Сертификат на курс массажа от Ахмедова?! — довольно засветился Колосин. — Ошалеть. Спасибо, Василенко.
— С Новым годом, Лёва, — я улыбнулась и обняла парня.
У меня было такое настроение, что весь мир были моими друзьями.
Колосин так долго рассматривал свой сертификат, что я едва ли не гаркнула на него.
Наконец, Лёва очнулся и вручил Вите небольшую коробочку. Внутри оказался эхолокатор, от которого прораб чуть не рухнул в обморок от восторга. Алина же получила от него сумку для ноутбука, так-то свою предыдущую она потеряла пару недель назад. Все только посмеялись, гадая, как скоро Распутина умудрится потерять и эту.