Алина, сияя, повернулась ко мне, и у меня в голове щёлкнуло.
— Инна, я знаю, что ты.., — начала вещать Распутина.
Я открыла рот, чтобы начать протестовать, и застыла.
Что?..
— Так, стоп! — резко подняла руку Дина.
Выглядела она тоже растерянной.
Я захлопнула рот и, прищурившись, посмотрела на нового начальника.
— А, точно, — удивилась Алина и обратилась к Диме. — Ты же ещё остался. Кому ты даришь? И тебе кто дарит?
Артемьев неожиданно довольно оскалился:
— Жеребьёвка просто охеренная. Спасибо организаторам.
— Почему ты не сказал, что попался сам себе? — раздражённо спросила Дина.
— Меня ничего не смутило, — невозмутимо ответил Дмитрий Александрович.
— И что там? — Дина нетерпеливо ткнула пальцем в сторону коробки у его ног.
— Вы закончили? — Артемьев перевёл взгляд с меня на Алину.
— Да уж закончили, — я выхватила подарок из рук подруги, даже не планируя его сейчас открывать, и всем корпусом повернулась к Диме. Это нечто, размером с принтер, было не мне.
Все замерли, уставившись на Артемьева. Тот без особых усилий водрузил коробку на стол и начал медленно, нарочито небрежно, срывать упаковочную бумагу.
— Я решил, что заслужил этот подарок. У вас будет своя, а у меня своя...
— Новая кофемашина! — вдруг ахнула Распутина, успевшая разглядеть то, что изображено на оригинальной коробке. — Лунго, флэт уайт, кортадо... Боже! Наша старая только капучино и эспрессо умеет!
— Вы все, — Артемьев обвёл всех, включая меня, пальцем, — даже не подходите к ней. Только Колосину можно.
Лёва довольно засветился.
— Понял-принял, босс.
Я сложила руки на груди и демонстративно надула губы.
— И почему это?
— Потому что вы ей пользоваться не умеете, — сразу принялся подхалимничать Колосин. — Тыкаете во во все кнопки, как обезьяны. Не чистите, не ухаживаете...
Я, Дина и Алина синхронно нацелили на него убийственные взгляды. Лёва фыркнул, но дрогнул и заткнулся. Витя лишь пожал плечами: он кофе не любил и не пил.
Ладно.
— А для девушки любимой льготы есть? — вырвалось у меня неожиданно даже для самой себя. Голос в конце предательски дрогнул.
Девушки ли?..
Любимой ли?..
Этот момент мы не обсуждали. Да и ночью было как-то не до разговоров.
Мир словно замедлился. Секунда стала вечностью. Сердце провалилось куда-то в пятки, ладони стали ледяными и липкими одновременно, и я уже тысячу раз прокляла себя за этот вопрос.
Краем глаза я видела, как Алина поднесла руки ко рту, а Дина шокированно на меня уставилась.
Артемьев нахмурился и твёрдо произнёс:
— Две чашки в день.
Да.
Ответ: да.
Мы ещё несколько секунд смотрели друг на друга, и на глаза начали наворачиваться слёзы. Вот ещё. Буду я плакать от счастья. Делать мне нечего.
— Ну ладно, три, — вдруг произнёс Дима, явно неверно истолковав моё выражение лица.
Видимо, его не очень смутило выражение "любимая девушка".
Абсолютное счастье накрыло с головой. Я рассмеялась и, повернувшись к Алине, ткнула в неё пальцем:
— Я поделюсь. А вообще где три, там и четыре.
Растутина хихикнула и захлопала в ладоши.
Дина, оторвав от меня изучающий взгляд и явно решив разобраться с этим всем попозже, повернулась к Артемьеву:
— Скажете, Дмитрий Александрович, кофе не захотите, когда у вас переговоры будут?
IT-шники с четвёртого этажа, должно быть, услышали, как Артемьев заскрипел зубами.
— Я не секретарша, конечно, но эспрессо принести смогу. Если хорошо попросите, — закончила говорить Дина с откровенной улыбкой.
Дина, кстати, как и Артемьев, тоже любила эспрессо.
Витя окинул всех взглядом и рассмеялся первым. Я подхватила. К нам присоединились Алина и Дина. Лёва, несмотря на свой новый статус "кофейного фаворита", тоже не удержался.
Выходило, что пользоваться новой кофемашиной будут все.
Артемьев оглядел всех нас недовольным взглядом, закрыл глаза и, сжав переносицу, процедил:
— Ну заебись.
От автора
Всем привет!
И спасибо вам за то, что читаете!
Немножко про конец этой книги и последующий эпилог. Впервые я захотела написать историю, где герои не говорят друг другу слова любви, но в теории из их действий можно было бы понять, что они друг к другу чувствуют. Помнится, как в юности, читая бумажные романы, я ОТКРЫВАЛА последние страницы книги, искала там слова "Я тебя люблю", и, если не находила, то читала с предубеждением. Но сейчас я думаю иначе, и поэтому оставляю вот такой минимально открытый конец. Кто меня сейчас очень сильно понимает, представьте, что это окончание книги, и вы понятия не имеете, что там будет дальше. Ну круто же))) типа Инна поняла, что Дима чувствует, но мы с вами никогда не услышим, как он признаётся в своих чувствах, и только им известно, смогут ли они быть вместе. Уж больно много у них в головах тараканов.
Но эпилог всё равно напишу. Слишком много незаконченных моментов, которые хотелось бы прояснить. Задачка, короче, у вас непростая: конец книги уже как бы случился, но дальше следует такое, м-м-м, прояснение. Знаю, что вы справитесь)
И ещё раз спасибо!
Эпилог
Дождь резко застучал по крыше машины глухими, тяжёлыми каплями, будто пытался пробиться внутрь. Дима ещё несколько секунд постоял снаружи, после чего молча уселся в машину, судорожно сжал руль и уставился куда-то вперёд, где ливень стирал границы мира в мутное, серое месиво. Я осторожно коснулась его плеча, почувствовав под пальцами напряжённые мышцы. Легко, едва заметно провела ладонью вниз.
— Я рядом, — прошептала я, и голос сорвался в хрипоту.
Он не повернулся. Только едва кивнул, так, что я бы не заметила, если бы не следила за каждым его движением.
Сорок дней назад похоронили его маму.
Я тоже уставилась вперёд, следя, как потоки воды извиваясь по стеклу, слились в ручьи, исчезая под щётками дворников.
Мне было страшно.
Боялась, что Дима снова залезет в свою скорлупу. Снова будет винить себя за то, в чём не виноват. Что был недостаточно хорошим сыном. За свои мысли о себе самом, про которые я знала, но он никогда не говорил.