Это пиздец.
— Инна, нам лететь полтора часа, — словно общаясь с душевнобольной, сказал я.
Собственно, так и было.
— И что? Я успею вздремнуть! — сообщила мне эта ненормальная.
Я тяжело вздохнул.
— Смотри фокус. Показываю один раз, — стараясь не размазать чёрную хрень на её глазах, большим и указательным пальцами я аккуратно опустил верхние веки вниз.
Застыв, она осталась сидеть с закрытыми глазами. Спустя пару секунд она словно с трудом подняла веки и странно уставилась на меня.
— Охренеть, да? — наигранно радостно спросил я.
Василенко промолчала, после чего уселась на сиденье ровно. Я напряжённо проследил за ней взглядом. Что, и это всё? Я рассчитывал на долгую битву.
— Ладно, я сама, — неожиданно Инна подскочила и со всем рвением принялась вылазить через меня.
Естественно, она не устояла на своих каблучищах. Зацепившись то ли в своих, то ли в моих ногах, Василенко полетела в сторону проходу и точно рухнула бы, не придержи я её.
Ухватив её за самое внушительное и близко располагающее к моим рукам место.
За задницу.
— Артемьев! Убери от меня свои руки! — завопила на весь самолёт Василенко.
— Блять, — невольно выругался я, мгновенно подняв ладони вверх, словно ошпарившись.
— Молодой человек, следите за языком! Вы не дома! — напомнила мне соседка сзади. Судя по всему, мать того трёхлетки.
Краска бросилась к лицу.
Как они меня все заебали!
— Сядь, — уже намеренно схватив Василенко за бёдра, я толкнул её на сиденье.
Мгновенно встал, открыл верхнюю полку, вытащил грёбаную сумку Василенко, после чего практически бросил ей на колени. Сел и закрыл глаза, едва сдерживаясь, чтобы не протаранить стену самолёта.
— Вот бы сразу так. Спасибо, — сказала Инна, после чего захихикала и принялась выкладывать всё содержимое своей сумки в сетку спереди находящего сиденья.
Потрясающе, меня чуть не четвертовали, а ей было смешно.
— Дима, — почти на ухо прошептала мне Василенко.
— Что? — предвкушая очередной пиздец, спросил я.
— Сюда идёт стюардесса.
— И?
— Она, наверняка, попросит убрать все вещи наверх, — явно сдерживая смех, сказала Инна.
Я открыл глаза и повернулся к Василенко. Мне захотелось выругаться, но я наверняка мгновенно получил бы пиздюлей от мамаши сзади. Плотно сжав губы, Инна смотрела на меня, как тот кот в сапогах из Шрека.
Смех невольно вырвался изо рта.
Это будут долгие полтора дня.
Глава 6
Самолёт загудел, как раздражённый шершень, и начал разгоняться. Я прикрыл глаза, планируя немного подремать. Спина уже ныла от неудобного кресла, а в висках пульсировала начинающаяся головная боль. Каждая клетка моего тела требовала либо сна, либо крепкого алкоголя.
— Ты знаешь, что у тебя сейчас лицо, как у серийного убийцы? — шепнула Инна, прикрывая рот ладонью.
— Потому что я им и являюсь, — так же тихо ответил я. — Просто пока держусь.
Василенко лишь фыркнула и чем-то зашуршала. Я приоткрыл левый глаз, проследив за тем, что ей уже понадобилось через одну минуту после взлёта. Инна разворачивала упаковку от жвачки и сразу же закинула штук пять в рот.
— Ты же не боишься летать? — с сомнением уточнил я.
— Нет, — Василенко посмотрела на меня, как на идиота. И протянула руку с разорванной упаковкой: — Жвачку хочешь?
Я покачал головой и снова откинул голову на сиденье в очередной попытке поспать.
Хер тебе, Артемьев.
Уже через несколько секунд позади Инны раздался первый всхлип, который вскоре превратился в полноценный рёв. По вискам начала стучать знакомая пульсация.
Не веря в происходящее, я открыл глаза. За что мне это всё?
Инна, натянув маску на лицо, тоже безуспешно пыталась устроиться проклятом кресле. Пожилая парочка впереди уже несколько раз обернулась, бросив в сторону ребёнку осуждающие взгляды. Мужик в очках и вовсе закатил глаза, будто это как-то может изменить ситуацию. Бабка рядом с ним в пятый раз за минуту поправила сползающий с её плеч плед. Следил бы этот идиот лучше за своей дамой.
Я резко вытянул руку и выкрутил на минимум рычаг кондиционера, чтобы эту бабку к хренам не выморозило до состояния ледяной мумии, после чего без спроса стащил у Василенко воду и разноцветные леденцы на палочке, которая Инна купила за бешеные деньги в дьюти-фри. Я почти с ужасом посмотрел на ещё лежащие там наушники, книгу и какие-то журналы. Серьёзно? Покачал головой, в моменте даже не понимая, кто меня бесит больше: Василенко с её вечной суетой или мамаша хнычущего пацана, которая, судя по всему, считала, что лучший способ успокоить ребёнка — это шепотом орать на него.
— Игнат, ну чего ты плачешь?! — шипела идиотка сзади, будто это могло помочь. — Тише!
Малой уже ревел так, будто его пытали, а мамаша лишь беспомощно трясла его за плечо, словно сломанную игрушку. Я повернулся и протянул ей воду.
— Дай малому попить.
Та посмотрела на меня, как на умалишённого.
— Он не хочет!
— Ты тупая? — без обиняков спросил я. — Просто дай ему сделать глоток. У пацана уши заложило, и поэтому больно.
— Ему не больно! — заверила меня эта идиотка.
Я сделал глубокий вздох. Может, стоило бы сначала сделать тест на IQ, прежде чем заводить ребёнка?
— Мама, бойна! — малой повернулся к мамаше и ещё пуще зарыдал. У него уже явно начиналась истерика.
Поджав губы, ненормальная схватила воду и, резко открутив крышку, протянула пацану бутылку.
— Нихачу-у! — тот отпихнул воду в сторону. Брызги полетели на сиденье.
— Не хочет! — с триумфом уставилась на меня идиотка.
Молодец. Супермать, блять. Похуй, что ребёнку было больно, главное, что выиграла спор у какого-то еблана в самолёте.
План Б.
— Ему можно сладкое? — уточнил я у этой ёбнутой.
— Да. А что? — фыркнула мамаша, скрестив руки.