Я протянул пацану развёрнутый леденец.
Тот шмыгнул носом пару раз ради приличия, после чего схватил и засунул в рот предложенную сладость. Надо полагать, малому стало терпимее — глотательные движения хоть как-то сняли давление в ушах. Продолжая посасывать леденец и ещё чуток хныкать, пацан, наконец, заинтересовался взлётом и уставился в иллюминатор, где проплывали облака, розовые от восходящего солнца.
Тишина.
Ну, почти.
Тяжело вздохнув, я вернулся в прежнее положение и сразу же обнаружил на себе взгляд Василенко, которая приподняла свою маску и странно уставилась на меня.
— Что? — осторожно спросил я у неё.
Потому что выглядела она очень подозрительно.
— Я думала, что ты наорёшь на малыша, — так же осторожно сказала Инна.
Со стороны мы смотрелись, наверняка, очень комично — два взрослых человека, шепчущихся, как заговорщики, явно подозревая, что оппонент напротив был психически нестабильным.
— С чего бы?
— Ну... он же орал на весь самолёт, а не его мама.
— Малой-то тут причём, чего на него орать. У него мамаша ебанько, — сообщил я чуть громче положенного.
— Да пошёл ты в задницу, говнюк! — мгновенно прилетела мне ответочка сзади.
Я хмыкнул, а Инна недовольно покачала головой, но уголки её губ дёрнулись.
— Ты мог бы предложить свою помощь, не называя её тупой, — предложила Василенко какую-то глупость.
— Да, мог бы, — деловито кивнул я, усаживаясь удобнее и закрывая глаза. — Но зачем?
Инна помолчала, после чего хихикнула.
— Ладно, согласна. Было весело.
— Я вообще-то вас слышу, — раздражённо сообщила мамаша сзади, после чего несколько раз пнула моё кресло, явно пытаясь проложить ногой путь к моей спине.
Я открыл глаза и второй раз за сегодня, да и в жизни, обратился к Богу. Если ты есть, сделай так, чтобы я сегодня никого не убил.
Глава 7
Я бы мог уже час отсыпаться в номере, но из-за того, что Василенко потащил с собой чемодан, мне пришлось сидеть и ждать в сраном железном орудии для пыток, которое по ошибке назвали сиденьем в аэропорту. Василенко недовольно расхаживала из угла в угол, и её каблуки отстукивали нервную дробь по грязному полу.
— Что ты на меня так смотришь? Я виновата, что ли, что работники так тормозят с багажом? — наехала на меня Инна, хоть я и молчал.
Видимо, взгляд у меня был говорящим.
Наконец, багажная лента с скрипом заработала, и все пассажиры ринулись к ней, как голодные чайки на хлебные крошки. Только я остался сидеть, уткнувшись в потолок, где мерцала люминесцентная лампа, издавая назойливый гул. Готов был ставить сотню баксов, что чемодан Василенко приедет последним.
Однако случилось чудо.
— Артемьев, сюда иди! — прозвенел голос Василенко на всё помещение, перекрывая даже грохот ленты.
Я подошёл к ней и удивлённо уставился на подъезжающий жёлтый чемодан.
— Одни плюсы в том, что я чуть не опоздала на самолёт! — довольно сообщила мне Инна, взмахнув своими длинными блондинистыми волосами.
Я ничего не ответил, потому что хрен тут придумаешь толковый контраргумент на такую железобетонную "логику".
Когда мы вышли из здания аэропорта, холодный ветер с дождём тут же вцепился в лицо. Василенко, вцепившись в мой рукав, неожиданно потянула меня в сторону.
— Поехали на электричке. Город посмотрим, — не принимая возражений, сообщила Инна, будто предлагала не промозглую поездку, а увлекательную экскурсию.
Я не выдержал:
— Какая нахуй электричка, Василенко! Сейчас восемь утра. Холодно, что пиздец. Конференция начинается в два. А тебе ещё помыться, ещё раз накраситься и хоть пару часов поспать. Когда ты всё это делать собираешься?
Инна обиженно поджала губы, а я вытянул смартфон с намерением вызывать такси.
— Вообще делай, как знаешь. Я еду на машине. Хочешь ебаться с чемоданом и электричкой — вперёд.
Василенко неожиданно широко улыбнулась, будто только этого и ждала.
— Ты прав. Вызывай, — сказала она и налегке направилась к знаку с жёлтыми шашечками, оставив меня наедине со своим чемоданам.
Я лишь покачал головой, поправив спадающую сумку на плече.
Блять! Какого хера всё делал только я?
Я со злостью уставился на вышагивающую от бедра Инну, которая предпринимая ноль попыток помочь мне добраться до отеля.
— Василенко! — взревел я, направляясь к ней. — Подключись хоть немного.
Та отрицательно замотала головой, и её серьги-кольца закачались, как маятники:
— Это твой выбор. Не мой.
Пиздец.
Я резко сбросил и так сползающую сумку на асфальт и уставился в телефон. Где-то в заметках у меня был и адрес отеля, и расписание конференции, но от злости меня аж трясло, и поэтому я копался в телефоне целую вечность, проклиная и себя, и интерфейс, и весь мир.
Вызвав такси, я остался на месте, чтобы не прописать Василенко щелбана. Та явно на него напрашивалась, с воплями радости записывая кому-то голосовое сообщение, размахивая руками, как дирижёр на концерте.
Наконец, приехал серый Volkswagen. Я потянул грёбаный чемодан к машине, но водитель даже не почесался выйти и открыть багажник. Инна, не выпуская телефон из рук, направилась к переднему пассажирскому. Из машины соизволил выглянуть парниша с лицом, выражавшим полное отсутствие интереса к жизни.
— В багажнике места нет. Там баллон газовый. Надо было предупреждать, — сообщил мне этот гений.
Я сжал переносицу, чувствуя, как кровь стучит в висках.
День ебанатов.
— Ты хочешь сказать, что ехал в аэропорт и не догадался, блять, что здесь будут пассажиры с чемоданами? — процедил я.
— Дима! — фыркнула Василенко, явно негодуя из моего тона.
То есть, всё остальное её полностью устраивало.
Водила пожал плечами. Ему явно было абсолютно похер.
— Открой дверь, — приказал я Василенко, указав на заднее сиденье.
— В салон с чемоданом нельзя. Испачкаете, — фыркнул парнишка. Наткнувшись на мой взгляд, мирно добавил: — На руки можете взять.
Инна на полном серьёзе захлопала в ладоши и открыла переднюю дверь пассажирского. В отличие от водителя, её мой взгляд совсем не смутил.