Нет, это было выше моих сил.
— Я спущусь и зарегистрирую нас, — произнёс я и, не слушая дальнейших высокодецибельных разглагольствований, отправился к лифту.
Нажал на кнопку и в очередной раз загнался. Для чего я здесь? Иванченко не дурак, каким иногда кажется, и то, что он отправил меня на эту конференцию, явно что-то значило. Очевидно, в любимичках я у него не ходил. Однако и ожидать подставы от этого святого до тошноты мужика было нельзя.
Тот же вопрос: зачем я здесь?
Народу внизу было до хрена. Фойе гостиницы напоминало муравейник — десятки людей в деловых костюмах с бейджами на груди сновали туда-сюда, громко переговариваясь. Знакомых, как оказалось, здесь было тоже достаточно.
Нацепив рабочую улыбку, я приветствовал всех, кого видел хоть раз в жизни. Рядом не было главного раздражителя, и поэтому у меня даже хватало терпения поддерживать разговоры и даже уместно шутить.
— У нас тут холоднее, чем у вас, верно? — хмыкнул, кажется, Григорий или Георгий. Или как его там. Точно знал лишь, что все называли его Гогой. Вот сюда бы Василенко. С именами она всегда дружила. Инна даже вспомнила бы, как зовут его пекинеса, расскажи о нём Гога хоть раз.
Кстати, где она? Время неумолимо тянулось в двум часам.
— Да. Вас тут ноябрь не щадит, — скупо произнёс я, оглядываясь на лифт.
— Вы тут не один? — поинтересовался Григорий-Георгий, проследив за моим взглядом.
— Не один. Может быть, помните. Инна Василенко.
— А-а-а! — просветлел взгляд собеседника. — Огонёк вашего офиса. Помню-помню!
Огонёк? О да. Пожарище.
Я, как знал, когда и куда смотреть. Двери лифта раздвинулись, и в фойе вошла она. Пришлось поднести кулак ко рту, чтобы не засмеяться вслух. Василенко приоделась не то слово, явно перепутав даты в календаре, потому что выглядела она, словно нарядилась на новогодний корпоратив. Её серебристое платье переливалось под светом люстр, как чешуя русалки, а каблуки были такой высоты, что я невольно задумался, не нарушает ли это какие-нибудь законы физики.
Инна обладала уникальной способностью: она заходила в помещение и сразу же магнитом притягивала к себе все взгляды. И при этом не замечала или не хотела замечать, как на неё все пялились. Я это подметил ещё в универе и в какой-то степени даже этим восхищался.
Меня она тоже заметила сразу и сразу же широко улыбнулась.
Она летящей походкой направлялась в нашу с Георгием-Григорием сторону, и я даже на секунду запереживал, чтобы она ни в кого не врезалась. Или не растянулась на паркете. И не мудрено будет. Как вообще в такой обуви можно стоять, не то, что ходить.
— Инна, добрый день! Потрясающе выглядите! — заворковал Гога, запрокинув голову вверх, словно перед ним была не коллега, а статуя богини.
— Георгий, рада вас снова видеть! Как вы? Как Марина? — обменявшись с ним поцелуями в воздухе, с ослепительной улыбкой произнесла Василенко.
— О-ох, такое дело, — наигранно погрустнел Георгий, проводя рукой по своему лысеющему темени. — В начале этого года мы решили, чтобы наши пути разошлись...
— А-ах, мне так жаль! Вы были такой прекрасной парой, — Инна, приоткрыв рот, прижала руку к груди.
— Не беспокойтесь, дорогая Инна, — Гога аккуратно коснулся её локтя, словно боясь испачкать. — Всё было по взаимному согласию.
От сладости момента я чуть не блеванул этому Гоге на его галстук с абстрактными пятнами. Инна, должно быть, считала всё на моём лице, потому что мгновенно схватила меня за локоть и, коротко попрощавшись с Георгием, потащила меня в сторону.
— Тебя одного нельзя оставить, — прошипела Василенко, сжимая мою руку так, что я почувствовал кольца на её пальцах. — Как ты тут ни с кем не подрался?
— Нет, — усмехнулся я, останавливаясь и поворачиваясь к ней. — Сначала мы обсудим вот это, — я указал на её наряд, который при ближайшем рассмотрении оказался ещё болеем обтягивающим.
— И что не так? — подбоченилась Инна, и я увидел, как её каблук угрожающе качнулся. — Считаешь, слишком вычурно?
— Разве что слегка, — снова не сдержал я улыбку, глядя, как её серьги-подвески раскачиваются в такт движениям.
— Я рождена, чтобы блистать, — откинув уложенную прядь на спину, произнесла Василенко, и я заметил, как её голые плечи покрылись мурашками от холода.
— Мы вообще-то на работе. Деловая поездка. Командировка. Слышала такие слова? — спросил я, получая странное удовольствие от закатанных глаз Инны.
На самом деле, мне было наплевать, в чём она была одета. Хоть бы голая пришла. Но её похуизм на общественное мнение просто потрясал. И веселил.
— Я прочитала буклет, там про дресс-код было ни слова, — сообщила мне Инна и огляделась. Её взгляд скользнул по толпе, словно выискивая кого-то более интересного.
— То есть, ты знала, во сколько конференция и регистрация? — раздражение волной поднялось мне.
— Нет, — фыркнула Василенко и, помахав кому-то рукой, резко развернулась, и в этот момент свет люстры упал на её спину.
Раздражение такой же быстрой волной сошло на нет.
Накрученные длинные волосы прикрывали спину Инны. Но когда локоны взлетели, не я один обратил внимание на вид платья сзади. Глубокий вырез опускался почти до поясницы, обнажая идеально ровную кожу с парой родинок, которые я почему-то запомнил ещё с университета.
Глава 9
Через пару с половиной часов я выяснил, наряд Василенко неожиданно пришёлся к месту. Её обтягивающее серебристое платье теперь выглядело как часть дресс-кода этого пафосного ада.
Обмен опытом?
Хуёпытом!
Все быстро оттараторили свои лекции, ради приличия на каждой задали один заготовленный вопрос и понеслись заливать глотки. Ради чего, спрашивается, я поспал этой ночью четыре часа?
Я стоял возле компании, которая вылизывала задницу, судя по всему, владельцу спортивного бренда — усатому мужику в пиджаке, который явно стоил больше моей месячной зарплаты. Его пальцы тяжело покоились на бокале с коньяком, а взгляд скользил по окружающим с ленивым превосходством. Несколько раз я порывался уйти и найти пропавшую Василенко, но что-то меня останавливало. Раз сто все они произнесли "ребрендинг", и этот владелец ни разу не отнекивался.