В прошлой жизни у Андрюхи это все закончилось плохо.
Я решил сделать так, чтоб общение Ефрема с этой всей публикой было для него исключено. Чтоб в сторону Галеры, даже не смотрел. Для этого затеял настоящую постановку. И приступил к её реализации.
— Значит так, Андрюха. У нас есть возможность заработать куеву тучу денег. Ты сейчас должен решить, вписываешься, или нет. Дело опасное. Не исполнением, а последствиями.
— Это как?
— Всем будет интересно, откуда у нас деньги. За этими деньгами охотимся не мы одни. Но только я знаю, где они лежат.
— Откуда?
— Знаешь, давай ты решишь, будешь мне помогать, или нет.
— Конечно помогу.
— Ну что же. Недавно в Питере скончался один дядя. После кончины в его сейфе нашли двести тысяч легальных рублей. Они отошли родственникам. Но все, кто в теме, знают, что у покойника было еще как минимум столько же, если не больше, нелегальных денег. Я знаю, где они лежат.
— И что я буду должен сделать?
— Помочь мне их достать. И увезти.
— Давай подробности.
— Покойник завещал своей дочери от первого брака дом в Репино. В спальне этого дома, в мебели, спрятаны деньги. Дом не охраняется. Мы проникаем в дом, достаем бабки. Оставив все как было, сваливаем.
— Так просто?
— Я не вижу сложностей. Самое главное — это не спалиться уже с деньгами. И чтобы на нас не подумали. Но первый этап — деньги получить.
— А второй?
— Хе. Он есть. Но давай сначала исполним первый.
— Как делим?
— Пополам.
— Что, сейчас поедем?
— Неее. Завтра. Ты, на Финлянском вокзале, сядешь на электричку до Зеленогорска. В семнадцать пятнадцать. Во второй вагон по ходу. Я сяду на Удельной. Выходим в Репино. Проникаем в дом. Вскрываем мебель. Складываем деньги в рюкзаки. В девятнадцать тридцать идет электричка в Питер. На Финбане кладем рюкзаки в ячейки автоматической камеры хранения. Едем в общагу, выпиваем и закусываем. Вот тебе, кстати, рюкзак.
Достал из своего рюкзака еще один рюкзак.
— А потом?
— В пятницу, после третьей пары, порознь, забираем рюкзаки. Едем на Балтийский вокзал. В шестнадцать тридцать электричка на Краснофлотск. Едем ко мне на дачу. Там есть сейф и за дачей смотрит сторож. Там и обсудим, что и как дальше.
— По рукам. А сколько денег-то?
— Тысяч четыреста.
Ефрем впечатлился.
— Ладно, давай уж пива попьем. Завтра много бегать.
Глава 20
Пачка в сто стодолларовых купюр называется котлета. Десять пачек, стянутые резинкой, называются буханка. Десять буханок не влезают в один дипломат, поэтому называются сумка. То есть, будут называться в девяностые. Звонишь ты эдак в банк, и говоришь приятелю-банкиру:
— Дружище! Я там вам денег перевел. Сейчас от меня человек подъедет. Отдай ему сумку, буханку и пару котлет. Остальное — завтра заеду, и заберу сам.
В начале девяностых в такие погремушки с упоением играли мелкие банкиры и различные торговцы. Я над этим посмеивался. Предпочитал обсуждать такие вопросы не по телефону и простыми русскими числительными.
В двойном поддоне грандиозной кровати было с десяток сторублевых буханок. Почти столько же пятидесятирублевых. Несколько двадцатипятирублевых. Солидная буханка баксов разных номиналов. Большая пачка финских марок. С десяток котлет сто-, пятидесяти-, двадцатипятирублевок россыпью. Несколько пачек десяток, пятерок, и трешников.
В кресло был замаскирован железный ящик. В нем лежала пара сереньких папок с бумагами. Мешочек с камешками. Пара колбасок с золотыми монетами. И два ствола. Наган и Парабелум.
Операция прошла почти по плану. Что бы нагнать на Ефрема жути, я тщательно поддерживал зловещий антураж. Выдал ему балаклаву, и перчатки. Сам натянул то же самое. Уже стемнело, шел обычный питерский дождь со снегом, коркой замерзающий на одежде.
Поэтому, когда мы залезли в дом, испытали даже некоторое облегчение. Неожиданностью оказалась кровать, весом чуть ли не в пол-тонны. По крайней мере, два здоровых мужика едва смогли её поднять на бок. Денег оказалось физически много. Они едва влезли в два рюкзака.
Привели все в исходное, и скрылись в близлежащем леске. Дошли до болотца, и я утопил в нем оба ствола, балаклавы, перчатки и инструмент, которым вскрывали дом и мебель. Туда же отправил оба фанарика. Достал из рюкзака пачку сторублевок, и пачку десяток. Отдал Ефрему. Взял себе столько же. Закурили.
— Тоха. Это пиздец.
— Успокойся. Я не зря вчера три раза повторил тебе последовательность действий. Что дальше помнишь?
— Едем на электричке. На вокзале иду в камеру хранения оставляю там рюкзак. Слева от вокзала запаркована твоя тачка. Иду к ней и жду тебя. Если через полчаса тебя нет, иду на метро и еду в общагу.