Н и н а. Хватит меня прорабатывать.
М о р о з о в. Да это я не про тебя говорю. Про себя. Вернее — про нас. (Пауза.) А о последней линейке не грусти: осенью будешь вступать в комсомол, и старые комсомольцы тоже будут тебе завидовать. (Смотрит на часы.) Долго, долго заседают!
Н и н а. Мне это как раз на руку. Глеб Николаевич просил приготовить праздничное угощение.
Вбегает Г а л я.
Г а л я. Прения закончили. (Нине.) И знаешь, кто на собрании выступал? Твой Воронько!
Н и н а. Я каждое утро, как проснусь, думаю о Воронько. Карамышевские посадки в самом жалком виде. Он сказал — я появлюсь в нужный момент! И вот он настал, этот нужный момент.
Г а л я. Пора на стол накрывать. (Хлопочет около стола.)
М о р о з о в. Галя, трудно приходится?!
Галя отмахивается.
Н и н а. Ей с осени легче станет — не надо будет в Петушки ходить. Мы с ней как в детсад мимо новой школы идем, она на одной ножке скачет от радости.
Г а л я. А закончат школу к осени?
М о р о з о в. По графику идем!
Г а л я. Вы нам в этом деле помогли!
М о р о з о в. Ольга Николаевна дала мне личное задание. А разве можно ослушаться свою учительницу, тем более такую строгую. (Смотрит в окно.) Идет!
Н и н а (со страхом). Воронько?
М о р о з о в. Шурик! Каждый день как на дежурство является.
Н и н а. Я спрячусь. А ты скажи, что меня нет. (Убегает.)
Галя уходит вслед за Ниной. Входит Ш у р и к.
Ш у р и к. Здравствуйте.
М о р о з о в. Здравствуйте. Вы не боитесь по дождю идти — простудиться можно.
Ш у р и к. Дома сидеть надоело. А Нины опять нет?
М о р о з о в. Нет. (Пауза.) Скучаете по-прежнему?
Ш у р и к. Привыкли. Теперь уже немного осталось. (Пауза.) Мама на это время очень надеется. Ей наконец удалось сбросить семьсот грамм. И наверное, это только начало. Она обижается, что вы к нам не заходите. Тихо сегодня в деревне — все на собрании. (Пауза.) А вы сразу решили стать учителем?
М о р о з о в. Сначала я хотел быть рыбаком.
Ш у р и к. Но ведь это скучно. Я бы хотел быть футболистом. Вратарем. Только в хорошей команде, чтобы защитники мяч к воротам не подпускали.
М о р о з о в. Говорят, интересное дело.
Ш у р и к. Но ведь это надо уметь!
Входит П е т я с цветами, яблоками и чашкой меда.
М о р о з о в. Ну, что там на собрании?
П е т я. Разве нас допустят… Говорят, голосуют. А где Нина?
М о р о з о в. Вот и Шурик ее спрашивает. Ты, Петя, займись с Шуриком, я пойду переоденусь.
П е т я. Хорошо.
Морозов уходит.
Ты чего приперся?
Ш у р и к. Я не к вам пришел. Это не ваш дом.
П е т я. А чей же?
Ш у р и к. Летом он не ваш, раз у вас дачники.
П е т я Сам ты дачник… Ты к Нине пришел! Отчаливай. Она тебя не любит.
Ш у р и к. Она мне этого не говорила.
П е т я. Надо самому догадаться.
Ш у р и к. Ты ее сам, наверное, любишь, потому и злишься.
П е т я. В кого ты такой глупый уродился? Ты ее любишь, потому и шляешься…
Ш у р и к. Я к ней хожу просто так, от скуки.
П е т я. И нечего тебе ходить. Вот что, Сашка…
Ш у р и к. Я не Сашка, а Шурик!
П е т я. Какой там Шурик? Самый обыкновенный Сашка! Все фасонишь! Еще раз к Нине придешь — я тебе носоглотку на сторону сверну.
Ш у р и к. Носоглотка внутри, — деревня!
П е т я. Будет снаружи! Брысь отсюда!
Шурик убегает.
Лопух!
Бежит за Шуриком и в дверях сталкивается с Н и н о й.
Н и н а. Куда это он побежал?
П е т я. Молоко пить.
Н и н а. Он не пьет, а принимает. Как микстуру. (Она расставляет на столе цветы, яблоки, наклоняется к чашке с медом.) Какой аромат! Я еще ни разу в жизни не ела меда в сотах.
П е т я. Первый мед особенно сладким кажется. Ешь на здоровье.
Н и н а. Мама запрещает брать со стола до прихода гостей. (Она нагнулась к чашке.)