Г а л я. Я вам на террасе постелю.
В о р о н ь к о. Чего там стелить?! Мы, полевые работники, как солдаты — на живот лег, спиной укрылся!
Нина берет раскладушку и уводит Воронько. Галя, Наташа, Петя уходят. Входит О р е ш к и н.
О р е ш к и н (радостно). Вернулся?! Выходит, твой самый первый школьный товарищ все-таки я! И подумать только — кто прокатил? Свои — карамышевские! И в семье-то все против меня. И Петр, и вот дочь приехала, двух слов не сказала, сразу критику начала. Пойдем, Сергей, на рыбалку. На всю ночь!
М о р о з о в (с сожалением). Не могу. Я завтра с товарищем Воронько…
О р е ш к и н. Новый товарищ… Так.
Он идет к двери, навстречу ему выходит Н и н а.
Н и н а. Туда нельзя. Там… человек.
О р е ш к и н. Что еще за человек?
Н и н а. Воронько.
Орешкин тяжелыми шагами идет обратно.
Он спит. Тише.
Орешкин идет на носках, останавливается.
О р е ш к и н. И в своем доме я не хозяин, на цыпочках ходи! (Уходит, осторожно ступая на носках.)
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
В доме Глеба Орешкина. Вечереет. Г а л я сидит за столом и рассматривает учебник. Входит Ш у р и к.
Ш у р и к. Не возвращались наши путешественники?
Г а л я. При чем тут путешественники, когда тебе только Нина нужна! Сегодня в четвертый раз прибегаешь.
Ш у р и к. Мы ночью уезжаем! Надо же мне с ней проститься.
Пауза.
Г а л я. Нынче должны вернуться — послезавтра в школу.
Ш у р и к. Начинается каторга. Что у тебя за книжка?
Г а л я. Учебник по истории.
Ш у р и к. Не успеешь начитаться! Жалко, что твой отец уже не председатель колхоза!
Г а л я (удивленно). Тебе тоже жалко?
Ш у р и к. Был бы он председатель, я бы попросил у него машину на станцию. У нас двенадцать мест, не считая авосек. Мы одного меду два пуда купили! У вас очень дешевый мед. А курочки, говорят, дешевле на следующей станции, в Кирсановке. Ты не знаешь, почем там курочки?
Г а л я. Не знаю. Мы не покупаем и не продаем. Ты все-таки какой-то чудной. Как с тобой ребята в школе водятся?
Ш у р и к. Я не виноват — меня родители так воспитывают!
Г а л я. А ты их перевоспитывай!
Ш у р и к. Попробуй их перевоспитай: я один, а их — двое.
Г а л я. Трудно с родителями! Но надо что-то делать, Шурик! Так нельзя!
Слышится песня.
Наши идут!
Она убегает и возвращается, следом за ней идут М о р о з о в, Н а т а ш а, В о р о н ь к о и П е т я.
М о р о з о в. Располагайтесь на большой привал!
П е т я. Какой привал, теперь уж мы дома!
М о р о з о в. Кто — дома, а кому надо собираться в дорогу! Где отец?
Г а л я. В поле, на дальнем участке, овес убирают. Третий день дома не ночует.
Н а т а ш а. Ну как он, вошел в берега?
Г а л я. Голову на себе рвал.
Н и н а. Не голову, а волосы. Волосы на себе рвал.
Г а л я. Я про то и говорю. Потом немного успокоился. Но все же переживает. И если вдуматься — легко ли ему!
М о р о з о в. Надо мне с ним обязательно увидеться! А как Дементьева?
Г а л я. Она уезжает.
М о р о з о в. Куда уезжает?
П е т я. Слушайте вы ее! Наверное, на совещание в район.
Г а л я. В сельпо сказали — чемодан купила! На совещание с чемоданом не уезжают — я сколько раз отца собирала!
П е т я. Колхозы укрупнили, ну и совещания укрупняют!
М о р о з о в. Может, она на курорт едет?
Г а л я. А чем она больная?
М о р о з о в. А разве на курорты только больные ездят?
Н а т а ш а. Не поедет она сейчас на курорт — уборка не кончилась.
П е т я. Я знаю, куда она едет: в Болгарию!
Н и н а. Петя! Вечно ты что-нибудь выдумаешь! В Австралию она едет.
П е т я. В Австралию ей ехать незачем! А в Болгарию прошлым летом председатель из Петушков ездил.
М о р о з о в. А как школа?
Г а л я. Окна стеклят. Завтра — открытие.
М о р о з о в. Нина! Собирайся! Галя! У тебя не найдется ящика для наших трофеев?
Галя и Морозов уходят.
В о р о н ь к о. Ну, а мне собирать нечего — все мое на мне! Наташа! Пойдемте ваш сад осматривать.
П е т я (ревниво). Наташа этим садом меньше всего занималась.