Ш у р а. Табаку нет. А вы тоже спешите?
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. Начинаю. С осени у нас будут нормальные занятия.
Ш у р а. Если бы Антон был, все же подольше бы посидели. Ее все любят. Когда она нас с Володей провожала — мы и были-то вместе на вокзале каких-нибудь полчаса, — к ней некоторые ребята привязаться успели и потом вспоминали. Она была ласковая, веселая…
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. Она ведь девочка хорошая, только взбалмошная. Я с ней не попрощалась. Я на оборонных работах была, когда их госпиталь эвакуировали.
Ш у р а. Она мне писала.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. Она тебе часто пишет?
Ш у р а. Я ей часто пишу. Одно время не писал, когда правая вышла из строя, а левой еще не научился. Тогда она часто писала.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. Про руку-то писал?
Ш у р а. Нет.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. Так я и знала. (Пауза.) Думаешь, поправится рука-то?
Ш у р а. Не поправится.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. Врачи-то хорошие ли? Может, ошибаются…
Ш у р а. Не ошибаются. Я смотрел по учебникам. Не поправится.
Пауза.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. Посылку-то я раскрыла, а письмо напоследок оставила. Садись, будем читать. Читай, а то не справляюсь я с ее иероглифами.
Ш у р а (читает). «Мамочка. Подружка моя. Пишу, стоя на одной ноге. Сейчас выяснилось, что будет оказия в Ленинград. Посылаю тебе десять луковиц и десять самых нежных поцелуев…»
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. Не торопись.
Ш у р а (читает). «Все это может попасть к двадцать первому, к моему дню. Лишь бы не опоздало… Я в этот вечер буду думать о тебе, мамочка! А ты обо мне. Вот мы и вместе. Только ты не вздумай плакать без меня. Мы встретимся и поплачем всласть вместе. Я только сейчас поняла, какая ты моя подружка. Главнее Милочки. Кстати, что с ней — она не пишет мне тысячу лет. Разыщи ее и покорми, если есть возможность. К будущему Антонову дню я буду на месте, без опоздания. Ты приготовь мне белое платье. Мне еще можно будет в нем ходить, я еще не буду пожилая? Интересно, придет ли кто-нибудь в этот вечер? Помнишь, Леша Субботин в прошлом году отдавал приказания. Хоть бы Тамара пришла — чем только ты ее кормить будешь?! Вот Шурка, если свободен, придет обязательно, он аккуратный. Очень беспокоюсь я за Володю. Я и за вас беспокоюсь, я знаю: у вас очень тревожно. Но вы как-то все вместе. А Володя неизвестно где, и неизвестно, что с ним… Меня зовут. Целую. Твой Антон. (Пауза.) Постскриптум: у нас формируется медсанбат на Волховский фронт. Меня приняли. Надеюсь, что ты не будешь меня отговаривать, тем более что уже поздно». (Пауза.) Самое важное в постскриптуме.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. За здоровье тех, кто в пути!
Пауза.
Ш у р а. Любит она Володю.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. Она тебя тоже любит.
Ш у р а. Его любит, а меня тоже. (Пауза.) Я у нее каждую интонацию знаю. Я ее люблю и потому все про нее знаю. Я про нее поэму написал. И про него.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. И про себя?
Ш у р а. И про себя. Старая коллизия — любовь и дружба. Стихи, конечно, слабоватые, но на фронте бывает такое настроение.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. Почитай.
Ш у р а. Я ее сжег. Вернее, раскурили — бумаги не было.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. Наизусть почитай.
Ш у р а. Забыл.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. Нехорошо. Свои стихи надо помнить. (Пауза.) Ты зря сказал, что забыл.
Ш у р а. Зря. Вспомню. В следующий раз. Я пошел.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. Рано еще.
Ш у р а. Нет, надо идти.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. Ты мне скажи, что делать собираешься? Как жить?
Ш у р а. Прошлогодние вопросы. Не рано ли?.. Война идет.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. Ты свое отвоевал. Что же, будешь сидеть, думать и ждать конца войны?
Ш у р а. Что мне думать — я безрукий.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. Припадок черной меланхолии?
Пауза.
Ш у р а. Плохое настроение — это эгоизм. Елизавета Ивановна! Я год назад, в это же самое время, на этом самом месте, одной нашей общей знакомой объяснял, что мне в жизни ничего, кроме нее, не нужно. Лежа в госпитале, я подумал — у меня время было. Я неправильно говорил. Мне многое нужно в жизни.