В о л о д я. Что-то ты часто Шурку вспоминаешь.
Т о н я. Попробуй его забудь. Он мне чуть ли не тысячу писем написал.
В о л о д я. Он тебе нравится?
Т о н я. Нравится. А тебе разве уже разонравился?
В о л о д я. Нет, я в другом смысле. Вообще многие нравятся. (Пауза.) Я тебе должен сказать — у меня там были кое-какие истории. Ты сама понимаешь, парень я молодой, прошло четыре года. Но все это несерьезно, и все прошло. Ты для меня главная.
Т о н я (кричит). Опять главная?! Единственная! (Пауза.) Вот что я тебе скажу, Володя, парень ты увлекающийся. Ты и мной увлекался, и совершенно искренне, а тебе показалось, что любишь. А сейчас ты ничего не знаешь. И это не недостаток. Это свойство характера. И ни в чем ты не виноват передо мной. Виновата я — я очень люблю постоянство. Слыхал такое слово — верность? Может, и не слыхал, оно старомодное. Но ты не расстраивайся. Было бы много хуже, если бы этот разговор вели не друзья, а муж и жена. Мы не сошлись характерами, и счастье, что выяснилось это сейчас, а не после.
В о л о д я. Значит, все кончено?
Т о н я. Наоборот. Еще ничего не начиналось. И только, пожалуйста, без трагического выражения лица. Ты парень здоровый, тебе это не идет. Сегодня мой день, и все должны быть веселыми. А самое главное — не надо сердиться. Сейчас тебе обидно, завтра будет беспокойно, а потом станет свободно. Жена у тебя будет красивая, спокойная. Требовать она будет мало и ждать терпеливо, пока ты будешь обходить землю.
Стук в дверь. Входит Ш у р а.
Ш у р а. Я вам не помешал?
В о л о д я. Помешал.
Т о н я. Глупости!
В о л о д я. А может, помог. Я все шучу.
Ш у р а. Я так и понял.
Т о н я. Ребята, я сейчас. (Выходит.)
В о л о д я. Интересно, кто же придет из наших? (Пауза.) Шурка, скажи мне честно: ты говорил ей… ну то, что я просил не рассказывать?
Ш у р а. Володя!
В о л о д я. Прости. Я так и думал. А почему ты вообще не сказал, что я приехал?
Ш у р а. Я решил, что она знает, раз ты к ней приехал. Я удивлялся, почему она ничего не говорит о встрече с тобой.
В о л о д я. Я неожиданно приехал. Никого не было, Елизавету Ивановну из школы вызвали.
Ш у р а. А вы что, схватились?! Готово дело?!
В о л о д я. Она все налетает.
Ш у р а. Девушкам надо уступать. Тем более что они слабый пол.
В о л о д я. Я считаю, что фронтовикам надо уступать.
Ш у р а. Она, по-моему, тоже с фронта вернулась.
Входят Е л и з а в е т а И в а н о в н а, С и м а и Т о н я с посудой.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. Здравствуй, Шура. Как экзамены?
Ш у р а. Нормально.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. А ты, офицер, осваиваешься?
В о л о д я. Хороший блиндаж.
Входит С е н я.
С е н я. Антон! В штатском виде. Обидно. Хоть ты и в белом платье, я все же приветствую тебя как старого солдата, прибывшего наконец на побывку. Здорово, служивый. Как воевалось?!
Т о н я. Сеня! Иди я тебя поцелую. (Целует его.)
С е н я (Шуре и Володе). Вам небось не досталось? Смотрите и расстраивайтесь. (Тоне.) Я уже давно догадывался, что ты меня любишь. Зачем же было скрывать столько лет?
В о л о д я. Сенька! А на меня ты не обращаешь никакого внимания. И не удивляешься!
С е н я. Я удивился бы, если бы тебя не было. Двадцать первого июня все обязаны быть на месте, поскольку война окончилась. Ты, брат, всегда привык быть в центре. Сегодня не выйдет. Ты у нас герой, но сегодня Тонин день.
Ш у р а. До чего интересно, когда друзья собираются под одной крышей.
В о л о д я. Верно. Бродил, бродил, и по дорогам, и без дорог, сколько земли исходил. И вот опять дома. Со своими.
С е н я. В странствиях есть одна приятная вещь — возвращение домой.
Т о н я. Хорошо сказано!
В о л о д я. Меня не уговорите — я до мыса Доброй Надежды дойду. Жаль, попутчиков нет.
С и м а. А я бы хотела на мыс Доброй Надежды.
В о л о д я. Вот малознакомая барышня, а не бросила в трудную минуту.
С е н я. Ты где остановился?
В о л о д я. Пока здесь.
С е н я. Потом обживешься, привыкнешь. Вопросов больше нет. Везет тебе.
Т о н я. Ребята! Садитесь. Сима, иди ко мне.
Ш у р а. А я думал, это моя дама. Мы с ней условились выпить на «ты».
С и м а. Я и с тобой и с вами, Шура.
Т о н я. Сима, понятно, без Шуры не может. Ага, попалась, покраснела.