Появляется А л е к с а н д р П а в л о в и ч.
А л е к с а н д р П а в л о в и ч. Не сердись, брате, что я подолгу тебе не пишу. Происходит это потому, что я вообще много пишу ради manger и boir. Поживаю я тускло. Зарабатываю мало. В «Новом времени» меня не печатают, потому что ненавидят Антона Чехова. Живу я писанием глупого исторического романа в «Полицейских ведомостях». Мечтаю дать всем Сувориным вселенскую смазь. «Новое время» было ямой, стало отхожим местом. Лелею мечту: уйти на солнышко и обсушиться. Хотелось бы купить где-нибудь в глуши десятины полторы у речки з раками, построить из кизяка хатыну и замуроваться. Не знаешь ли ты такого глухого уголка? Можно и под Таганрогом. Все, Антоша, надо понимать! Даже и то, что мухи воздух очищают.
Ч е х о в. Многоуважаемый Артаксеркс Павлович! Тебе уезжать далеко от столицы никак нельзя: до самой своей праведной кончины ты будешь работать в поте лица и зарабатывать кусок хлеба. Я все похварываю, начинаю уже стариться и не вижу многого такого, что, как литератор, должен бы видеть. Вижу только, к счастью, что жизнь и люди становятся все лучше и лучше, умнее и честнее. Пиши письма по возможности почтительные. Первородством не гордись, ибо главное не первородство, а ум.
Александр Павлович уходит. Появляется К н и п п е р.
К н и п п е р. Пришло на твое имя письмо из Парижа, из редакции. Спрашивают твое мнение — в упадке ли Франция? Можешь ответить не более пятидесяти строк.
Ч е х о в. Я чувствую себя полегче и уже не поглядываю сердито на свою рукопись. (Берет рукопись.) «Вся Россия — наш сад… Земля велика и прекрасна, есть на ней много чудесных мест… Я уже предчувствую счастье, я уже вижу его. Вот оно, счастье, вот оно идет, подходит все ближе и ближе, я уже слышу его шаги. И если мы не увидим, не узнаем его, то что за беда? Его увидят другие». Пьеса получается веселая, легкомысленная. Есть места, которые может почеркать цензура, это будет ужасно. Пьесу пришлю на твое имя, а ты уже передашь в театр.
К н и п п е р (с ролью в руках). «О, мое детство, чистота моя! В этой детской я спала, глядела отсюда на сад, счастье просыпалось вместе со мною каждое утро, и тогда он был точно таким, ничто не изменилось. Весь, весь белый! О, сад мой! После темной ненастной осени и холодной зимы опять ты молод, полон счастья, ангелы небесные не покинули тебя… Если бы снять с груди и с плеч моих тяжелый камень, если бы я могла забыть свое прошлое! (Пауза.) О, мой милый, мой нежный, прекрасный сад. Моя жизнь, моя молодость, счастье мое, прощай! Прощай!» Театр ожил с твоей пьесой, настроение у всех отличное, работать и весело и приятно. Праздник, а не репетиция.
Ч е х о в. Здесь о войне говорят черт знает что. Чувствуется, в газетах вранья много. Интерес ко всему, кроме войны, иссяк.
К н и п п е р. Провожала дядю на войну. Когда отходил поезд — начались рыдания, вопли, обмороки. Дамы все шьют для солдатиков во дворце. Как все это ужасно.
Ч е х о в. В июле, если позволит здоровье, поеду на войну. Поеду врачом. Врач увидит больше, чем корреспондент.
К н и п п е р. Война глупая и меня начинает злить.
Ч е х о в. Мы все интересуемся только войной и думаем только о ней. Я работаю, но не совсем удачно. Все кажется, что по случаю войны никто ничего читать не будет.
К н и п п е р. Сыграли «Вишневый сад» на «ура». Играли хорошо, концертно. Успех шумный и серьезный. А какова гибель адмирала Макарова и крейсера «Петропавловск»?! Это ужасно. Уничтожен почти весь наш флот. Что дальше будет? И, несмотря на ужаснейшее настроение общества, все же «Вишневый сад» имеет огромный успех.
Книппер уходит.
Ч е х о в (с записной книжкой). Если вы будете работать для настоящего, то ваша работа выйдет ничтожной. Надо работать, имея в виду только будущее.
Появляется М а р и я П а в л о в н а.