К о р я г и н (кричит). Ты сам-то слышал царский манифест?
К о л е с н и к о в. Слушал. И в церкви читали, и Антон Петров читал.
К о р я г и н. И как ты его понял?
К о л е с н и к о в. А чего ее понимать, раз она подложная?
Г о л и ц ы н. Антон Петров вам больше ничего не читал?
К о л е с н и к о в. Запрещенные книги читал.
Г о л и ц ы н (показывает прокламацию). А это не читал? Хотя ты, наверное, неграмотный?
К о л е с н и к о в. Неграмотный.
Г о л и ц ы н. Слушай внимательно. (Читает.) «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон». Не читал?
К о л е с н и к о в. Не упомню.
Г о л и ц ы н. Слушай. (Читает.) «Что толку-то, ежели в одном селе булгу поднять, когда в других деревнях еще готовности нет? Это значит только дело портить да себя губить. А когда все готовы будут, ну, тогда и дело начинай. А мы все люди русские и промеж вас находимся, но до поры до времени не открываемся». Вы этого не слышали?
К о л е с н и к о в. Нет.
Г о л и ц ы н. Твердо помнишь?
К о л е с н и к о в. Это я бы запомнил. То-то и горе, что не слышали. Если бы слышали, разве бы мы так поступили… Видать, умный человек писал. Почитайте еще!
Г о л и ц ы н. Я тебе почитаю! Ты, я вижу, дурак-дурак, а умный. Всё у тебя люди видели да народ говорил. Надоел ты мне!
К о л е с н и к о в. Нам самим эта канитель надоела. Надо землю пахать. Говорят, сам государь сюда едет.
Г о л и ц ы н. Едет. Только тебя уже не застанет. В Сибирь пойдешь!
К о р я г и н (кричит). В Сибирь! (Звонит.)
Входит о ф и ц е р. Колесников и офицер уходят.
Я вам говорил — темный народ!
Г о л и ц ы н. Понемногу просвещают!..
К о р я г и н. Со студентами побеседуете?
Г о л и ц ы н. Некогда, надо ехать в Пензу.
К о р я г и н. Там тоже бунт?
Г о л и ц ы н. К сожалению. Двух-трех пошлите в Сибирь, чтобы другим неповадно было. А остальных исключить из университета. Народ молодой, погорячились и остынут. Мы ведь в молодости тоже… Хотя вы — солдат, служака! (Смотрит на часы.) Впрочем, давайте одного — ради любопытства.
Корягин звонит, входит о ф и ц е р.
К о р я г и н. Кого-нибудь из студентов.
Офицер уходит.
Г о л и ц ы н. Разлив в этом году большой ожидается?
К о р я г и н. Не могу знать.
Г о л и ц ы н. Вам, наверное, нужно отдохнуть.
К о р я г и н. Я полагал, мое присутствие будет полезным…
Г о л и ц ы н. Не сердитесь, генерал! Люди наедине становятся откровеннее.
Корягин уходит. О ф и ц е р вводит Л и с и ц ы н а. Голицын отпускает офицера.
Ваша фамилия?
Л и с и ц ы н. Лисицын Михаил Никифорович.
Г о л и ц ы н. На каком факультете обучаетесь?
Л и с и ц ы н. На историко-филологическом.
Г о л и ц ы н. Решили посвятить свою жизнь литературе?
Л и с и ц ы н. Истории. Истории России.
Г о л и ц ы н. Зачем же вы отвлекаетесь от этой благородной цели?
Л и с и ц ы н. Разве я отвлекаюсь?
Г о л и ц ы н. Я имею в виду события в Бездне.
Л и с и ц ы н. Как знать, может, они тоже войдут в историю России?
Г о л и ц ы н. Так. Вы были на панихиде?
Л и с и ц ы н. Был.
Г о л и ц ы н. Среди убитых были ваши родственники?
Л и с и ц ы н. По христианской религии все люди братья.
Г о л и ц ы н. Вы слышали, что профессор Щапов закончил речь требованием демократической конституции?
Л и с и ц ы н (подумав). Нет, не слышал.
Г о л и ц ы н. Он это говорил. Это нам точно известно.
Л и с и ц ы н. Я же не утверждаю, что он не говорил. Но я не слышал. Я стоял позади всех.
Г о л и ц ы н. Сколько студентов было на панихиде?
Л и с и ц ы н. Трудно сказать!
Г о л и ц ы н. Но вы стояли позади всех. (Пауза.) Профессор Щапов читает у вас курс «Истории русского народа»?
Л и с и ц ы н. Да.
Г о л и ц ы н. А университетский курс должен называться «История империи Государства Российского». Это ведь не одно и то же.
Л и с и ц ы н. Вы правы. «История русского народа» будет точнее.
Г о л и ц ы н. Понятно. Как вы относитесь к Чернышевскому? Вас не удивляет этот вопрос?
Л и с и ц ы н. Нет. Отношусь так, как можно относиться к любимому учителю.
Г о л и ц ы н. Вы считаете Чернышевского своим учителем?