Входит С е н т - Э к с.
С е н т - Э к с (весело). Доброе утро! Ну как, еще не кончилась война?
М о р и с Д о р а́. Для вас заканчивается. Напоминаю — сегодня ваш последний вылет. Последний!
С е н т - Э к с. А я сразу не понял, почему у вас такой веселый вид. Вы рады за меня?
М о р и с Д о р а́. За себя! При каждом вашем полете я терял покой, — не дай бог, собьют Сент-Экса, тогда я себе не завидую. Меня проклянет Франция.
С е н т - Э к с (улыбаясь). За что вас проклинать?! Вы мне только запрещали. Будь ваша воля, вы бы держали меня в сейфе до конца войны. Мне всегда были ненавистны начальники. Но нет хуже начальника, бывшего когда-то в твоем подчинении.
М о р и с Д о р а́ (показывает по карте). Задание — аэрофотосъемка к востоку от города Лион.
С е н т - Э к с. Я знаю эти места наизусть — это моя родина! Могу рассказать о них без аэрофотосъемки!
М о р и с Д о р а́. Но вы не знаете, где в ваших родных местах сосредоточены немецкие танки. Скоро мы освободим нашу бедную Францию. Признаться, не думал я, что нам с вами удастся дотянуть до конца войны.
С е н т - Э к с. Я везучий.
М о р и с Д о р а́. Вылет в восемь сорок пять. (Взглянул на часы.) Желаю, чтобы последний полет был удачным.
С е н т - Э к с. Может ли быть удачным последний полет? Он же последний! Все же придется отметить это печальное событие — последний полет. Пообедаем вместе. Тризна — за мой счет.
М о р и с Д о р а́. Не могу. Должен встречать русского офицера.
С е н т - Э к с. Досадно. Не мог он прилететь днем позже. Важная шишка?
М о р и с Д о р а́. Не очень. Майор. Майор Шубин.
С е н т - Э к с. Шубин? Василий Блаженный?
М о р и с Д о р а́ (смотрит в блокнот). Василий, но не Блаженный. Шубин.
С е н т - Э к с. Это одно и то же. Я его знаю. Я тоже буду его встречать. Я успею.
М о р и с Д о р а́. Конечно, успеете. Горючего на шесть часов. Что он пьет?
С е н т - Э к с. Боюсь, что ничего. Я пытался совратить его и в России и в Испании, но он был тверд как кремень. Прилетает Василий Блаженный — мое дело в шляпе! С ним сговориться легче, чем с вами. Мы еще полетаем на линии Нормандия — Неман. Неужели я когда-нибудь скажу — я перестал летать! Это все равно что сказать — я перестал любить!
М о р и с Д о р а́. Вам уже можно успокоиться — облетали всю землю.
С е н т - Э к с. По слухам, во вселенной есть и другие планеты. Неужели вас не тянет заглянуть туда? (Показывает наверх.) Мы когда-то говорили с Василием Блаженным об этом в Испании, о том, чтобы нам полетать вместе. Народы научились воевать рука об руку. Неужели после войны они утеряют то, что сблизило их в беде?! Я мечтаю о том, чтобы мы собрались за столом, накрытым белой скатертью. А наутро полетели вместе в неизведанные края. Надо же наконец выяснить, для чего созданы звезды? Неужели только светить людям? От этого можно заболеть чудовищным сомнением. Или завыть от отчаяния! Зачем существуют и звезды и вселенная, если все это мертво?!
М о р и с Д о р а́ (перебивает). Вам пора лететь!
С е н т - Э к с. Как тихо! Может, в самом деле кончилась война?! (Пауза.) Лечу! (Быстро уходит, посылая Дора́ воздушный поцелуй.)
З а н а в е с.
ЭПИЛОГ
Сен-Рафаэль. Комната Марии. М а р и я и Ш у б и н.
М а р и я (читает). «Мама! Я бы так хотел, чтобы вы не беспокоились обо мне и чтобы это письмо дошло до вас. Мне очень хорошо. Совсем хорошо. Мне только очень грустно оттого, что я так давно вас не видел. И я очень тревожусь за вас, моя старенькая, любимая мама. Как несчастна наша эпоха!» (Убирает письмо.) Это было его последнее письмо. Я получила его вместе с письмом от командования о том, что он считается погибшим.
Ш у б и н. Я был там в это время.
М а р и я. Вы с ним встретились?
Ш у б и н. Чуть-чуть опоздал.
Пауза.
М а р и я. И вот уже много лет я пишу его портреты.
Ш у б и н. Можно взглянуть?
М а р и я. Конечно.
Шубин подходит к мольберту.
Это вам кого-нибудь напоминает? Все мои работы напоминают каких-нибудь художников!
Ш у б и н. Это напоминает Сент-Экса.
М а р и я. Серьезно? Вам нравится?
Ш у б и н. Очень.