М о р о з о в. Хорошо, если забыли.
Н и н а. А твои головные боли?
М о р о з о в. Здесь я постараюсь обойтись без них. У меня ведь тоже не будет экзаменов. Двойка причиняет сразу две неприятности — и тому, кто ее получил, и тому, кто ее поставил. Но хватит об экзаменах! Мы теперь будем разговаривать о купанье. О парном молоке. О грибах!
Н и н а. Ненавижу парное молоко. И грибы! И вообще все это твои затеи. Ехали бы мы сейчас вместе с мамой на юг.
М о р о з о в. Не понравится, поедем на Кавказ. Мы — вольные путешественники.
Н и н а. Вольные-то вольные, но с завтрашнего дня начнем жить по режиму, как мама приказала. И не спорь, пожалуйста! Я за тебя отвечаю! (Вспоминает.) Режим забыли!
М о р о з о в. Не понимаю.
Н и н а. Режим, распорядок дня, все, что выписано на бумажке, — забыли!
М о р о з о в. Это легко восстановить по памяти. Утром купанье, после завтрака — прогулки, перед обедом лежать…
Н и н а. После обеда.
М о р о з о в. Верно, верно, после обеда. Постой, кажется, по новой системе нужно лежать перед обедом.
Н и н а. После… Вспомнила — и до и после. И до обеда лежать и после обеда лежать.
М о р о з о в. Это немыслимо! Хорошо, что забыли бумажку с режимом. Будем лежать один раз в день, а маме скажем, что все перепутали… Но вообще режим надо восстановить. Надо, чтоб все было организованно. (Пауза.) И вот странно, желтенький, тридцать лет здесь не был и еще бы, наверное, столько же лет прошло, так бы и дальше жил. А как увидел родные места, так сердце и ёкнуло. Здесь юность прошла — самое золотое время. Я сегодня проснулся рано-рано, стоял у окна и все детство вспомнил. И как мы в Москву уезжали, вспомнил — тоже тогда у окна всю ночь стоял. Провожали меня дружки Глеб Орешкин и Лиза Дементьева. Живы ли они?
Н и н а (строго). Надо было пораньше поинтересоваться!
Входят О р е ш к и н и П е т я.
О р е ш к и н. Здравствуйте…
М о р о з о в. Здравствуйте… Дело в том, что мы…
О р е ш к и н. Петр докладывал… Вы в самом деле из этих мест?
М о р о з о в. Карамышевский. Сейчас меня вряд ли уже кто помнит.
О р е ш к и н. И вы, надо полагать, всех забыли. И местность не припоминаете?
М о р о з о в. Деревню-то просто бы не узнал! И как узнаешь — все дома новые. (Пауза.) И рощу не сразу узнал. У меня такое ощущение, что она была много больше. В детстве все представляется огромным.
О р е ш к и н. Роща была больше. Война и людей губила, и дома, и леса.
М о р о з о в. Роща изменилась, а соловьи по-прежнему заливаются.
О р е ш к и н. Наши курские соловьи на всю Россию славятся.
П е т я. Это не соловьи, а черноголовки…
М о р о з о в. Что ж ты, братец, меня конфузишь. Я человек городской, но в соловьином пении разбираюсь.
П е т я. Соловьи свое отпели. Это черноголовки. Славки. Они с чужого голоса поют. Подражают.
Пауза.
М о р о з о в. А как к речке подошел — сразу все вспомнил…
О р е ш к и н. Речка, конечно, легче запоминается.
Молчание.
М о р о з о в. Были у меня здесь друзья — Лиза Дементьева и Глеб Орешкин. Вы про них не слышали?
О р е ш к и н (уклончиво). Про Лизу Дементьеву слышал.
М о р о з о в. Где она теперь?
Пауза.
О р е ш к и н. Вы, значит, у меня остановиться хотите?
М о р о з о в. Если не стесню…
О р е ш к и н. Дом просторный — роту расквартировать можно… (Пауза.) Вы, значит, в Москве проживаете?
М о р о з о в. В Москве.
Нина толкает отца.
Простите, мы не договорились о плате…
О р е ш к и н. Не в плате дело…
М о р о з о в (растерянно). А в чем же?
О р е ш к и н. Не пойму я, что вы за люди…
Н и н а (резко). Надо верить людям!
М о р о з о в. Нина!
Н и н а. Пошли! Нас из дома выпроваживают…
М о р о з о в (растерянно). Как-то неудобно получилось…
Н и н а (надевая рюкзак). Пошли, пошли на станцию. И поедем на Кавказ!
Нина и Морозов идут к выходу.
П е т я. Папаша!
О р е ш к и н. Петр! Помолчи!
П е т я. Это неправильно.
О р е ш к и н. А ежели человек не признает своего школьного товарища — это правильно?!