— Позволь усомниться в твоей искренности, — ответил Крес, кладя книгу на парапет. Перед глазами снова застыли рисунки. — Мне сказали, что они пропала сразу же, как я уехал. Я не верю в совпадения.
— Верить нужно у алтаря Сеншеса, — дернул плечом Клод. — Но совпадения случаются. Страшные совпадения. Но совпадения. Хотя чего удивительного? Она не старая дева, чтобы смирно сидеть в уголке и вышивать крестиком. Ты оставил ее одну, а она решила поразвлечься, пока ее постель холодна. Еще бы я ее не знал. Сам испортил девочку.
Видя, какое впечатление его слова производят на Креса, он нагло и сладко ухмыльнулся и мечтательно откинул кудри за спину.
— Кажется, она мне даже нравилась, — продолжал Клод. — Такая красотка, но с характером. Отвечала мне, когда мне не нужны были ответы, даже хамила иногда. Ее нельзя было просто так зажать в углу и попробовать, как всех этих смазливых, беззубыхносморхочек, которые вьются по этому замку, как мухи. Никогда сразу не давалась, боролась, кусалась порой. В шутку конечно больше, ибо как не пинайся, беля не остановишь, только подзадоришь его жажду. Вот она и забавляла…
— Заткнись, — прошипел Крес. — Ни слова больше!
— Ха-ха! — плотоядно оскалился бель. — Что мне нравится в тебе, Крес, ты можешь посметь сказать «заткнись» существу, которое способно разорвать тебя пополам, как котенка. И ты сам это прекрасно знаешь. Но говоришь. Такая смелость мне всегда нравилась в людях.
— Поклянись, — потребовал Крес, — что, правда, не имеешь к ее исчезновению никакого отношения…
— Не буду, — проговорил Клод уже другим голосом. В темных глазах мелькнул алый уголек и тут же пропал. — Пусть всему будет положен свой предел. Я уже все сказал, и умолять тебя не намерен. Я отпустил свою Аду, а значит, именно ты несешь ответственность за нее. Но ты ее потерял, а теперь пытаешься спихнуть вину на другого? Хитро, но глупо. Ты никто, чтобы спрашивать. Вернее, ты простой фосфер. Гляди, глазенки так и пылают серебром! Ты чего не знаешь, как правильно пить философскую ртуть? Давай я тебя научу.
— Да пошел ты! — рявкнул Крес, подхватывая книгу. Тяжелая, окованная железом на корешке и краях. Ею можно легко разбить его острый нос…
Но Клод только запрокинул голову и звонко рассмеялся.
— Ну, вот где?.. Где мне еще найти побольше таких, как ты?! — светил он длинными, белоснежными клыками. — Мне только сто пятьдесят лет, а все так достало! Иных и убивать-то неинтересно. Только хнычат и просят пощады, размазывают сопли по лицу и вылизывают ботинки — давишь их как клопов! А ты будешь драться до последнего. Даже жалко наказывать тебя за неподобающее отношение к благородному белю. Хотя ты заслуживаешь хорошего и долгогонаказания. Ты плохо кончишь, Крес, — это точно, и, чувствую, я сам приложу к этому руку. Но ты мне крайне симпатичен и мне очень не хочется лишаться твоего общества. Не умирай слишком быстро, ладно?
Крес скрипел зубами и готов был уже броситься на беля с голыми руками и… умереть. Ничего он не сделает этому черноволосому, вечно живущему, чудовищу с лицом двадцатипятилетнего юноши, который способен убить быка одним ударом. Крес мог кричать на него, угрожать, даже попробовать ударить его мечом — без толку. Тот только рассмеется и размозжит ему голову кулаком. Клод — бель, а Крес — обычный фосфер. Волк и заяц.
— Крес! — на балкон ворвался знакомый голос. Они с Клодом обернулись одновременно, злость и ненависть развеялись как дым. На пороге стоял ром Лемуш, злой как Сеншес после сотворения мира.
— Здравия желаю, господин ром, — сказал Крес.
— Что такое, Лемуш? — недовольно проговорил вампир. — Я же сказал, чтобы никто не беспокоил меня здесь.
— Мой бель, этот человек… — начал Лемуш, но Клод оборвал его.
— Прочь! — отмахнулся вампир от него, словно от назойливой мухи. Лемуш хотел еще что-то сказать, но категорический тон беля остудил его. Фосфер несколько ударов сердца поводил языком по зубам, не раздвигая губ, — дурацкая привычка, но вполне характерная. Сам Лемуш не прочь пересчитать чьи-нибудь чужие зубы. Он так делал постоянно, прежде чем сломать кому-нибудь челюсть. Но не сегодня. Ром козырнул и скрылся за дверью.
— Давай, встретимся еще раз, Крес, — предложил Клод. — Еще поговорим. Спокойно. Я не хочу, чтобы ты наделал глупостей. Таких, как ты мало. А скоро будет еще меньше. Вот, возьми.
Он сунул руку в карман и вытащил серебристую склянку.
— Бери, — кивнул Клод, наслаждаясь округлившимися глазами Креса. — Порадуй себя до нашей следующей встречи. Если найдешь Аду, то порадуешь и ее. Передавай от меня привет.
Крес хотел уже швырнуть книгу белю в лицо, но только грохнул ею себе под ноги. Зараза. Из глаз текли слезы.
А в пальцах беля колыхалась склянка с новой порцией философской ртути. От этого нельзя отказаться.
— Это новенькая, — поболтал он ей. — Обещаю, одной ложечки в день тебе точно хватит. Натощак.
«…нельзя», — дрожал Крес.
«Отказаться», — шипело все внутри.
«Нектар», — глотал он вязкую слюну.
«Нельзя отказаться», — сердце билось все сильнее.
Бутылочка словно сама упала в его ладонь и плотно засела среди дрожащих пальцев. Крес поежился, на мгновение коснувшись протянутой руки вампира. Очень холодная… Клод словно бы и не заметил этого, или ему было просто плевать. Широко ухмыльнулся полным ртом острых зубов, хлопнул Креса по спине — так, что тот едва не упал, и вышел с балкона, излишне громко напевая какую-то старую солдатскую песню.
* * *
Уже темнело. Крес не двигался довольно долго, пока не почувствовав горький, металлический привкус. Только вкус собственной крови заставил его вернуться в реальность.
Ничего. Ничего. Пусто… Какой он дурак!
Сердце рвалось из груди, он бежал сломя голову, чуть ли не ломал ноги о ступеньки. Вон, вон отсюда, и плевать на то, что мышцы скрутились в пучок и болели. По полутемным коридорам, освещенным зеленым свечением сен-фонарей, от которого ему становилось только хуже и хотелось упасть на колени и проблеваться. Но он бежал, разбивая тишину коридоров и лестниц хриплым дыханием. Пролеты и переходы забрызганные зеленью пустовали, ему навстречу попадались лишь стражники, делающие первый ночной обход. Они в испуге хватались за свои мечи, когда хрипящая тень выбегала из-за угла, но, разглядев своего, отступали с дороги, недоуменно провожая безумца глазами. На последнем этаже Крес не устоял и рухнул на пол, отбив себе колени. Его бы вырвало, если было бы чем. Спазм скрутил его пару раз и отступил. На время.
— Ром… — склонились над ним. В свете сен-фонаря Крес узнал того самого стражника, который надоедал ему весь этот день. Марик, чтоб его.
Тот тоже узнал его, но было слишком поздно.
Крес вцепился в этот воротник и, используя всю массу, рванул на себя. Гвардеец споткнулся и, чертыхаясь, грохнул всеми своими железками по каменному полу. По плитам звонко брякнула выпавшая алебарда. Крес вскочил, вытирая рукавом губы, наступил на барахтающееся под ногами тело и, пошатываясь, побрел себе дальше.
Но не к выходу. Драл он этот опостылевший душный город, да и не добраться ему до дома в таком состоянии: опять придется ночевать в какой-нибудь клоаке с побирушками в обнимку.
Завернул за угол, миновал один поворот, и, держась за стену, спустился прямиком под сени деревьев Спящих садов. Полной грудью вдохнул прохладный ночной воздух и сбросил тесные сапоги, которые так и не удосужился вернуть Алену, ступил в прохладную траву. Пропустил ее между пальцев, позволил ей пощекотать себя за пятки, немного унять его болезненное, опустошенное сознание. Раздавил пару душистых клумб и прошел вглубь зарослей, где шумели яблони. Туда, где еще пару дней назад встречался с Мерай. Крес был почти уверен, что в такой поздний час в Спящих садах точно никого не будет. Хотя кто знает этих абелей: те, кто может не спать неделями, вполне в состоянии решить прогуляться по холодку и почесать свои столетние косточки. А тут Крес — такой красивый и босой с блаженной улыбкой на устах. Здрасьте.