Щупальца из мутной жидкости притянули к ней изувеченное тело Клиффа, а затем превратились в толстые нити, соединившие покойницу и убитого дворфа. Внутри них от Тарксона к эльдар потекли какие-то жидкости, из-за чего процесс восстановления лича ещё больше ускорился.
Поняв в чем дело, я телекинезом бросил к себе за спину Гвина и Олафа, поставив на них щиты, а сам принялся стрелять в лича. Уорен не отставал, отправляя в эту тварь поток пуль.
Одновременно с этим процессом вспыхнули нити конструктов в почти сгнившей и разлезшейся ткани платья, после чего оно тоже начало восстанавливаться.
Переглянувшись с Райзном, мы принялись бить по личу всем, что знали. Заклятия упокоения нежити, проклятия, боевые заклинания… Одновременно с этим, наши магазины от пистолетов-пулеметов пустели один за другим, в то время, как наша противница, закутавшись в сферу из всё той же мутной жидкости продолжала восстанавливаться.
Щит лича, между тем, тоже не оставался пассивным. Из него по нам били тонкие и толстые щупальца, а периодически так и вовсе выстреливали шары и копья. Они, не сумев пробить наши защиты, опадали на пол мутными лужами, а затем возвращались к покойнице, принявшейся безумно хохотать. Перидочески, эти атаки чередовались с боевыми заклятиями, что в нас отправляла нежить в кошмарных количествах. Они просаживали щиты, созданные нами и артефактами костюмов, из-за чего те едва успевали восстановить свой потенциал перед тем, как в них врезались всё новые и новые удары.
Несколько раз мне пришлось вспомнить заклятия изгнания бестелесных сущностей, что удалось узнать из материалов о демонологии, изученных мною после завершения Турнира Трёх Волшебников. Женщина-эльдар, помимо прямых атак магией и этой мутной водой, что подчинялась ей, умудрялась ещё и призывать духов воды. К счастью, не самых сильных.
-Почему вы в неё стреляете? Она же так красива! – раздался голос Олафа, который пытался выбраться из сферы выставленного для него щита.
Хорошо, что дворф не вспоминал о своей картечнице. Артефактные пули пробьют наши щиты просто за счет их количества, а костюмы не выдержат подобный обстрел. Ни предназначены для защиты от агрессивной среды, а не пулеметных очередей.
На наших глазах тело Клиффа высохло, превратившись в нечто похожее на мумию. Зато нежить стала выглядеть почти живой женщиной-эльдар. Лишь энергетика да пепельно-серая кожа выдавали в платиновой блондинке, облаченной в свободное длинное платье бирюзового цвета, в которую превратилась покойница, крайне опасное безумное существо.
-Что же вы такие невежливые? – безумно рассмеялась тварь, переходя на визг, когда мы с Райзом принялись перезаряжать пистолеты-пулеметы, - Впрочем, чего ещё ожидать от животных…
Ощущая, как во мне вновь поднимается Ярость, я принялся накручивать себя, стараясь разжечь её ещё больше. Классическая магия оказалась бессильна против этой нежити и теперь сила, что была дана мне тем балором из Кубка Огня, стала единственным козырем, позволяющим победить…
Спустя мгновение, в лича полетел накаченный моим гневом багровый огненный шар. Он, коснувшись водяного щита, смялся, но продолжил свой путь, сумев даже сжечь платье, волосы и плоть на груди покойницы, открыв почерневшие кости. Однако, к моему удивлению, лич не сгорел полностью. Тварь, повернув ко мне обугленное лицо, завизжала, бросаясь вперед вместе с остатками мутной воды, что не испарились под действием огненного шара.
«Мразь… - успел подумать я, понимая, что остался последний козырь, - Значит, придётся рискнуть!»
-Fiendfire, - сорвалось с губ заклятие адского пламени.
С ладони, вытянутой в направлении бросившейся на меня покойницы, выплеснулся поток багрового огня, источающего невероятную злость, агрессию и нечеловеческий голод. Это пламя, к моему удивлению невероятно легко управляемое, метнулось к нежити, мгновенно поглотив подконтрольную ей мутную воду и саму покойницу, что попыталась выставить какие-то щиты. Однако, порождение Бездны мгновенно разрушило их, а затем, замерло, будто бы превратившись в лёд.
Я чувствовал этот потусторонний огонь. Он казался невероятно притягательным и родным. Даже несмотря на то, какую силу источал. Исходящий от него многоголосый полукрик-полустон, заменяющий гул природной стихии, совершенно не вызывал неприятия, словно бы маня за собой…