-Ребята, вы отнесите пожалуйста этому птицелову пирожки, а то он в лесу с голоду сдохнет. - упрашивала нас она.
-Ну лаадно. - с долей обиды отвечал я.
Естественно, я не бросил соседа в беде и не стал с ним драться. Но подумал, что пригрозить точно стоит, чтобы он больше никого не обижал.
Осень тем временем подходила к концу. С каждым днем за окном появлялось все больше серости, а дом становился все холоднее. Родители начали топить печку.
Скорбя об ушедшем лете, мы с братьями старались больше гулять во дворе. Кто-то катался на качелях, я же бегал вокруг мамы, которая вместе с нами вышла на улицу немного подышать.
-Только не надо к ней приставать. Она хворает*. - говорил нам отец.
Тем временем мама, опираясь на палочку, тяжело стояла на месте и сочувственно на меня смотрела.
Приближалась зима. А это означало, что вскоре меня поджидало большое сказочное приключение. В канун Рождества, в то время, когда елка стояла уже в каждом доме, мы с братьями, школьными и соседскими друзьями огромной толпой выходили славить* на улицы Затона. За день до этого все усердно готовились к походу - обязательно пораньше ложились спать и просыпались часов в семь или даже шесть утра. Разделившись на группы по три или четыре человека, мы ходили по заснеженным улицам и стучались в окошки соседей, выпрашивая праздничное угощение. Кто-то встречал нас у порога, кто-то разрешал погреться в сенях, а кто-то даже кормил нас за большим столом в одной из домашних комнат. Укутанные в самую чистую, красивую и теплую одежду, мы стояли с пустыми кашелками и авоськами* в руках, приговаривая:
-Рождество Христе Боже мать*!
Затем мы снимали свои шапки, вытягивали руки и, продолжая развлекать людей, читали смешные стихи.
-Маленький мальчик сел на стульчик. Стульчик - хруп. Пожалуйста, руб*!
-Славите, славите, сами, люди, знаете. Я славить не умею, просить много не смею*.
В это время на нас сыпались конфетки, монетки и довольные взгляды соседей.
-Спасибо!
-Спасибо большое! - кричали мы, выходя из радушного дома.
Счастливые и напичканные угощениями с ног до головы, мы выходили на улицу. Когда дверь закрывалась, издавая резкий хлопок, мы тут же начинали считать, сколько же нам дали всего.
-А сколько копеек-то?
-Пятнадцать!
-Ничего себе! Вот мы заживем-то!
Поделив угощение и копейки поровну, мы расходились по домам. Там я высыпал все, что удалось добыть, в нашу общую братскую кучу, лежащую на кухонном столе. Каждый брал из нее все, что ему нравилось, ведь угощения было столько, что всем всего хватало.
В праздничную ночь мы просыпались и срывали конфеты, подвешенные за нитку на елочку. Она была очень красивая, с маленькими пушистыми иголочками. Нарядная елка стояла в зале и издавала необыкновенно хороший запах, который постепенно распространялся по остальным комнатам нашего дома. Доедая сладкую конфету, я разглядывал постоянно переливающиеся и сверкающие елочные украшения. Это были маленькие картонные зверушки, стеклянные грибочки и зайчики на прищепке, конфетки, звезда, ватные снежинки и даже самодельная гирлянда, состоящая из маленьких лампочек-огоньков. Взяв в руки фантик, оставшийся от сладкого угощения, я завернул в него другую обертку и повесил обратно на ветку так, словно это была еще не съеденная конфета. Маленький Дед Мороз и Снегурочка, стоящие внизу, неодобрительно на меня поглядывали:
-Ну а что? Это целая конфета. Не верите?
Следующие дни были не менее волшебными и интересными. Родители надавали нам конфет, а старшие братья повезли нас на площадь посмотреть на главную елку города. Она была очень высокая и выглядела так, как будто ее срисовали с новогодних открыток и марок. Рядом ходили продавцы с лотками*, на которых лежали свистульки* и елочные украшения. Недалеко от елки было много снежных холмов, с которых мы с младшими братьями с удовольствием катались, пока не стали совсем мокрыми. А еще нашему папе дали от завода билеты в филармонию, куда мы поехали на представление. По сцене бегали лесные животные, исполняли разные песни, а в конце нас всех позвали принять участие в большом хороводе с Дедом Морозом и Снегурочкой. После окончания праздника мне выдали небольшой сладкий подарок, который был упакован в бумажный пакет. Я был безумно счастлив, ведь сладостей много не бывает.