— Ты хочешь носить синюю курточку?
Освальдо вздрогнул от радости.
— Что молчишь? Я пришёл специально за тобой. Завтра утром попытаем удачи… Его надо хорошенько вымыть и причесать! — сказал он матери. — Это вам не пустяк! Нужно понравиться господину директору. А может быть, на него захочет посмотреть сам хозяин! Он частенько торчит в гостинице… Освальдо, у тебя завтра большой день!
Мать подняла Освальдо рано и сразу начала возиться вокруг него. Освальдо сам удивился, как его причесали и приодели. В белую рубашку с тугим воротничком и стираный джемпер.
— Жарко, — сказал он матери.
— Зато прилично, — ответила она.
И дядька с ней согласился.
Потом выпили кофе. И пошли…
— А почему это вдруг потребовался новый бой? — спросил Освальдо.
— Тот, которого ты знаешь… его уже нет.
— Уволили?
— Это тебя не касается! — рассердился дядька. — Если уж так хочешь знать, он попал под машину.
— У гостиницы?
— Нет, когда шёл домой с работы. Шёл домой и растерялся на улице. У него рябило в глазах. Конечно, он уставал…
Освальдо недоуменно пожал плечами. Уставал? Как это уставал, когда синий бой только и делал, что улыбался.
— Слушай, — горячо говорил дядька. — Ты должен понравиться. Ты будешь не один. Сегодня все приволокут ребят. Своих и знакомых. Ты должен быть вежливым и всё время улыбаться. Ясно?
Он говорил и размахивал перед носом Освальдо твёрдой и тёмной ладонью.
Их оказалось и в самом деле много, мальчишек, пытавшихся занять место синего боя. Долговязые и коротышки, они молча ждали своей очереди у стены коридора, с чёрного хода. Взрослые, которые привели их, почему-то разговаривали с ними шёпотом, как в церкви. И только служащий громко щёлкал пальцами, подзывая очередного мальчика. Ведь он не знал их по именам.
Каждого он уводил с собой куда-то за дверь, а потом мальчишки возвращались унылые, ревниво посматривая на остальных.
Наконец очередь дошла до Освальдо. Дядька толкнул его в спину…
— Этот парень знает работу, — нервничая, говорил всем дядька. — Его должны взять!
Вскоре появился служащий и объявил, что больше никого не надо. За ним вышел Освальдо, увидел дядьку и вспомнил, что надо улыбаться.
Его взяли!
Он кинулся к дядьке и тут же объяснил, что происходило за дверью. А там просто примеряли синюю курточку, оставшуюся от прежнего боя. Мерили и мерили. Вот и всё. И она подошла Освальдо так, точно на него была сшита.
Повезло ему!
Спутник в Ла-Фальде
У подножия лиловых гор Комичеконес приютился маленький городок Ла-Фальда. Одна улица бежит по холму вниз, как ручей. От неё отскакивают в стороны короткие переулки: в каждом два-три дома. И несколько домов белеет вразброс под весенним солнцем. Вот и весь городок.
Весна тут в ноябре, когда у нас уже снег. А у них снег в июне, и то лишь на самых макушках высоких гор. Когда у нас утро, у них вечер. Когда у нас день, у них ночь. Так далеко от нас Ла-Фальда! На другой стороне земного шара. Жители её по отношению к нам ходят вниз головой. И горы стоят вниз вершинами. И деревья.
Но, конечно, в Ла-Фальде этого не замечают. И горы там смотрят в небо. И деревья.
В ноябре распускаются акации. Свеженькие пушистые кипарисы качают мягкими молодыми верхушками. Зелёная трава весело лезет из-под невысоких заборов.
И футбольное поле на окраине городка тоже всё зелёное, яркое, весёлое, как горная лужайка.
На футбольном поле — схватка. Из Бустоса, соседнего городка, на старом грузовике приехала команда, чтобы встретиться с местными игроками. Маленький, словно игрушечный, стадион обступили люди.
В Ла-Фальде, как и во всей Аргентине, любят футбол. Мальчишки особенно. Они сидели вокруг стадиона на скалах и на деревьях и кричали громче всех…
Но самые отчаянные крики раздавались с двух тележек, запряжённых ламами. Ламы водятся только в Южной Америке. Смешные — чубатые и губатые. Шёрстка мягкая, рыженькая, верблюжья. А горбов нет.
Но, в общем, можно сказать, что лама — маленький верблюд.
Дикие ламы пасутся вокруг Ла-Фальды, как ручные.
Этих двух лам, запряжённых в тележки и разукрашенных лентами, знала вся Ла-Фальда. Обычно они стояли на центральной улице городка, у кафе «Розарио», поджидая, когда в тележки сядут дети, чтобы покататься. Правили нарядными ламами два мальчика, Марселино и Эрнандес.