Сейчас они смотрели футбол. И их пассажиры смотрели. И ламы смотрели.
В горах не сыщешь большой ровной площадки, и стадион был куда меньше обычного. Какой уж удалось соорудить возле скал! Мяч то и дело перелетал из конца в конец поля. И голов, конечно, забивали много.
Если гол забивали гости, то жители Бустоса, приехавшие со своими футболистами, разворачивали знамя, выходили на поле и кричали: «Вива!» — «Ура!» Если же забивали хозяева, то чуть ли не вся Ла-Фальда высыпала на площадку. Люди обнимали и качали своих игроков и пели песни. Игра надолго приостанавливалась. Напрасно судья свистел в свисток, неистово раздувая щёки.
А на главной улице в магазинчиках было тихо и пусто. На прилавках в темноте лежали раскрашенные фигурки, которые покупают приезжие на память о Ла-Фальде. Деревянные куколки, изображающие пастухов — гаучо, ишачки, нагруженные вязанками дров, рыжие матерчатые ламы.
Покупателей не было. Все ушли смотреть футбол.
Только в крошечном кафе «Розарио», у автобусной остановки, за столиком стояли два старика и пили кофе.
Футбол не интересовал стариков с морщинистыми смуглыми лицами. Они держали глиняные чашечки с горячим кофе, почти пряча их в больших жилистых руках, и разговаривали.
Старики ругали американцев. Тех, с севера — гринго, так их здесь с презрением называют.
— Наша провинция самая богатая в стране, — сказал один старик, — но она же и самая бедная… Нам ничего в ней не принадлежит.
— Проклятые гринго! — согласился второй. — Они отняли у нас всё.
Да, так…
На склонах гор, за рощами кактусов, стоят нефтяные вышки. На них работают сыновья стариков. День и ночь. Но деньги идут не им, потому что эти вышки построили мистеры из Соединённых Штатов Америки — гринго. Они и забирают себе почти все деньги — песо.
В горных долинах растут апельсины и бананы. Их выращивают местные батраки. Но песо от продажи фруктов тоже забирают себе гринго, потому что они скупили все плодородные земли вокруг. Они считают, что это их сады.
— Они выпьют не только нашу нефть, — сказал один старик, — но и нашу кровь.
— Тише, — предупредил его другой.
Тут опасно было громко ругать американцев. Пока им всё вокруг принадлежит, они — хозяева. Прогонят — чем жить? Даже полиция получает у них песо и следит, чтобы о гринго говорили только хорошо.
Звякнул колокольчик над дверью, и в кафе заглянул горбоносый хозяин соседней лавочки, где продавались разные сладости — петухи на деревянных палочках и американская вода кока-кола. У него было обеспокоенное лицо.
— Здесь нет сеньора полицейского? — спросил лавочник. — Господина Кункеса?
— Слава богу, нет. Наверное, он на футболе.
— Надо бежать туда, — сказал лавочник. — Вы посмотрите, что делается у магазина Лопеса.
Старики вышли и увидели, что через дорогу, у магазина Лопеса, собирается толпа.
А горбоносый лавочник побежал на футбольное поле.
Как только он там появился, полицейский Кункес поправил тяжёлый пистолет на животе, сел на велосипед и поехал в гору, на главную улицу. Болельщики стали что-то передавать друг другу.
Марселино и Эрнандес насажали в свои тележки пассажиров сколько влезло и помчались за полицейским. Ламы в разноцветных лентах бежали, весело звеня бубенцами на шеях.
Скоро они объехали Кункеса. Велосипед под его массивной фигурой вилял и шатался. Гринго всегда выбирали в полицейские самых высоченных и здоровенных людей. Иногда Кункес отталкивался от земли ногами, словно ехал не на велосипеде, а на палочке.
— Эй, эй! — кричал Марселино. — Вперёд, моя умница.
— Эй, эй! — подгонял свою ламу Эрнандес. — Скорей!
Кункес погрозил им кулаком и вытер пот с лица. Сзади, по дороге, и напрямик, по склону, бежали люди. И болельщики и даже футболисты. Матч прервался…
У магазина Лопеса, разрастаясь, бурлила толпа. Марселино и Эрнандес, оставив послушных лам без привязи, наклонили голову и вонзились в толпу. Скоро они пробились к витрине магазина. И вот что увидели…
За стеклом витрины висела большая серебряная луна. Точно такая, какая всходит, сияя, и над горами Комичеконес. Она висела в воздухе на длинной нитке. На других нитках висели звёзды, вырезанные из золотой бумаги. А среди звёзд, вокруг луны, летал блестящий шарик. Какая-то заводная машинка пряталась за луной, и шарик без остановки летал на прозрачной, будто стеклянной, палочке. Почти невидимой. Словно её и не было. На шарике торчали тонкие рожки.
Это было в тот год, когда в Советском Союзе запустили первый в мире спутник Земли. И все в толпе восхищались.