Вы не знаете, что такое биржа?!
Биржа — это зал, огромный, как стадион! И в зале всегда полно народу. И все шумят так, что потерялся бы и голос тётушки Айрин, попади она туда. Все лезут друг на друга и размахивают руками.
Одни продают, другие покупают…
Что? Всё! Заводы и фабрики, реки и леса, железные дороги и аэродромы, универмаги и аптеки, шахты и сады. У кого есть что продавать, тот и продаёт. А у кого есть деньги, тот покупает.
Сегодня дороже одно, завтра — другое; вот почему на бирже каждый день кутерьма. Кто богатеет, а кто разоряется.
Главное — успеть на биржу вовремя. Стэнли торопится. Ведь у него тоже дела на бирже. Вот наконец появляются мрачные, серые махины банков и контор, домов, где никто не живёт. Только молчаливые деньги. Если б они могли разговаривать, они б рассказали, как плачут в Гарлеме, когда приходится отдавать последнее. Но деньги молчат. За них кричат люди.
Уф! Успел раньше других мальчишек. Стэнли встаёт у дверей биржи. И ждёт.
Стэнли не заходит внутрь. Но он знает, что там, в торговой суматохе и драке, богачи оттаптывают друг другу ноги. Они спешат туда в блестящих ботинках, но посмотрели б вы, в каких появляются оттуда! Живого места нет!
А у Стэнли в оттопыренных карманах щётки и мазь. И Стэнли падает коленками прямо на асфальт тротуара, возле чужих ботинок, и трёт их до блеска, пока рядом не звякнет монетка.
Вот как весь день работает на Уолл-стрите Стэнли.
Когда кто-нибудь разоряется и хочет побыстрей продать своё имущество, тогда на бирже бывает столпотворение. Все стараются купить чужое по дешёвке. И сколько народу вываливается оттуда в оттоптанных ботинках!.. Только успевай чистить!
Тогда и Стэнли богатеет, как полагается настоящему дельцу с Уолл-стрита!
Незаметно наступает вечер. Солнце не заглядывает в улицу ни справа, ни слева. Это узкая-узкая щель среди гранитных глыб. Попробуй загляни-ка! Внизу всегда сумерки, и вечер для Стэнли наступает, когда закрываются двери биржи.
Тогда он идёт и покупает сигареты полисмену за то, что тот не гнал его отсюда весь день. Полисмен с высоты своего роста смотрит на клетчатую рубашку Стэнли, на бумажные брюки, продранные на коленях, на резиновые тапочки. Он смотрит и спрашивает:
— Как дела на бирже?
— Когда хорошо, сэр, то ведь я покупаю вам «Кемел» или «Честерфилд», а не это…
— Будем надеяться, — говорит полисмен.
— О’кей! — отвечает Стэнли. — Хорошо.
И устало бредёт домой.
Он мечтает о небывалой биржевой суматохе. Чтобы весь Уолл-стрит сошёл с ума и люди перетоптали друг другу все ботинки! Тогда он опять поедет домой в автобусе…
У него торчат из карманов щётки. Брюки с дырами — поползай-ка на коленках по асфальту, но всё же он один раз уже приезжал домой в автобусе, а в воскресенье, когда не надо будет отдавать свою выручку маме, снова купит мороженое у тётушки Айрин. Недаром же он человек с Уолл-стрита.
Падающая звезда
— Завтра мы увидим настоящего индейца, — сказал отец.
Индейца? У Чарли округлились глаза. Настоящего? Где же это? Откуда он возьмётся?
Чарли давно хотелось увидеть живого индейца.
В маленьких лавках на фермерском рынке Лос-Анджелеса продавались индейские топорики и индейские циновки, но ими торговали обыкновенные лавочники, вовсе не индейцы.
Как-то летом Чарли увидел большую толпу индейцев, весело идущих по улице. Они шли и плясали. Но оказалось, что это друзья старшего брата вырядились в брюки с бахромой и в шапки из разноцветных перьев. Был карнавал. Только и всего.
А настоящие индейцы остались, наверное, на картинках — в книжках да на бумажках, в которые заворачивали калифорнийские апельсины на том же фермерском рынке.
И вдруг эти слова отца!
Чарли как-то не сразу поверил ему. Но всё же утром похвалился на улице:
— Я увижу индейца!
Мальчики засмеялись:
— Чепуха!
— Слушайте его!
— Индейцев давным-давно нет нигде!
— А вот и есть!
Мальчишки позвали Педро.
Чарли жил на окраине Лос-Анджелеса, возле посёлка иностранных рабочих. С одной стороны пахло бензином, потому что рядом пробегало шоссе, с другой — океаном. Над посёлком носилась пыль: в нём не было мощёных улиц. Косые дощатые заборы отделяли домик от домика.
Возле каждой халупы, сложенной из жести и досок, торчала будка уборной. Туда хорошо было забираться, когда играли в прятки. Ни за что не отыщут. Только взрослые выгоняли…
Тогда бежали играть на свалку металлического лома.