Он был живой.
Прислонив голову к стволу ивы, индеец спал.
— Ну вот. Видишь, как нам повезло! — сказал отец. — Разбудить его?
Чарли помотал головой:
— Нет.
— Тогда посмотри на него, а я схожу за сигаретами.
Отец вернулся к лавочкам, а Чарли остался.
Постояв, он подошёл к индейцу поближе. Тот услышал шорох, приоткрыл глаза и улыбнулся.
— Хочешь сфотографироваться со мной?
— Я вовсе не хочу фотографироваться, — ответил Чарли. — У меня и фотоаппарата нет. Я просто так.
— А-а, — протянул индеец. — Тогда посиди вот здесь… — Он тронул рукой скамейку возле себя и снова закрыл глаза. — С утра я стою на солнце и бью в военный барабан, — сказал он, не открывая глаз.
— Ты устал? — спросил Чарли.
— Нет, — сказал индеец. — Нисколько…
А Чарли подумал: «Он просто гордый, как все индейцы. А сам-то устал. Я вижу…»
И тихонечко присел возле индейца.
— Как тебя зовут? — спросил тот.
— Чарли. А тебя?
— Шютинг Стар — Падающая Звезда.
— Ты настоящий индеец?
— Да, — сказал старик, приподняв голову. — Я был вождём племени.
— Ты жил в горах?
— Нет, мы жили в долине. Она была похожа на этот уголок.
Он обвёл глазами кусочек парка с мокрым берегом реки, с блеском воды, рябоватой от ветерка, с зеленью ив. А Чарли представил себе большие заросли, и крики птиц, и индейцев-охотников, притаившихся с луками за каждым кустом.
— Где эта долина? — спросил Чарли, подумав. — Туда можно проехать на автобусе?
Индеец засмеялся тихо и грустно:
— И на поезде, и на самолёте туда можно проехать, Чарли. Там сейчас добывают нефть. А нас прогнали.
— Вас прогнали? — удивился Чарли. — И вы ушли?
Индеец промолчал.
— У вас ведь было оружие? Индейцы храбрые…
— Нас было очень мало, — усмехнулся Падающая Звезда, а Чарли показалось, что он заплакал. Смех его был старческим, и голос рвался. — Нас уже почти совсем не было. Голод и болезни… Нас никто не лечил.
— Лучше погибнуть в бою! — горячо вскрикнул Чарли.
— Все и погибли, — сказал Падающая Звезда. — Может быть, я один остался из всего племени. Один! — повторил он. — Каждое утро я начинаю бить в военный барабан, но меня никто не слышит. Кроме детей, которые приходят ко мне фотографироваться и которых я люблю. Поэтому я и служу в парке Диснея. Приходи и ты.
Он встал. Перья на его голове закачались, когда он поклонился Чарли. И потом он ушёл на своих тонких ногах, длинных как у цапли.
Отец застал Чарли одного.
— Где же твой индеец? — спросил он. — Я хотел угостить его сигаретой.
В это время из-за кустов раздались гулкие барабанные звуки.
Чарли спрыгнул со скамейки, заложил руки в карманы и молча пошёл туда, на этот тревожный гул.
Старый индеец стоял на лужайке перед высоким барабаном и грозно бил в него колотушками. Его тесной толпой окружали дети. Вот Падающая Звезда отложил колотушки, и все с криком кинулись к нему. Мамы и папы сажали детей на край барабана, присаживались на корточки, прицеливались и щёлкали фотоаппаратами.
Чарли смотрел и не двигался с места, хотя думал, что славно было бы показать такую фотографию забияке Педро, тихому Сальваторе и другим друзьям.
Стайка девочек чуть не сшибла его с ног. С визгом девочки повисли на индейце. Падающая Звезда подарил всем по огненному перу из своей шляпы.
«Деревянному индейцу лучше! — подумал Чарли. — На нём хоть не виснут. А если и виснут, он не устаёт…»
И вдруг он понял, почему все звери и птицы вокруг были деревянные и резиновые. Живых тут не удержать бы! Они бы разбежались, разлетелись! Только Падающая Звезда, только он, старый индеец, терпел, потому что любил детей.
И Чарли пошёл к Падающей Звезде.
Он повис на нём и горячо зашептал в самое ухо:
— Слушай, у моего отца есть автобус. Его всё равно кинут на свалку. Он старый. Но на нём ещё можно уехать. Хочешь в горы? Хочешь убежать?
— Спасибо, — ответил Падающая Звезда. — Но я не убегу уже никуда дальше скамейки под ивой. Той скамейки, где мы с тобой встретились. Я стар.
— Я уговорю отца! — сказал Чарли.
— Лучше сфотографируйся со мной на память, ответил Падающая Звезда. — Если я убегу, кто же будет фотографироваться с детьми?
— Будет деревянный. Там, на коне! Ему лучше.
Старый индеец крепко прижал к себе мальчика и шепнул:
— Конечно, лучше, Чарли. Ему хотя бы не снятся сны.