Поезд тронулся. Гимназисты за окнами замахали руками и снова запели. Хисаэ-сан перевела нам — они пели о том, как хорошо дружить.
Поезд быстро набирал скорость. Гимназисты остались на платформе, а мы умчались в Токио, а затем — в Иокогаму, где нас ждал белый теплоход «Туркмения» с красным флагом на мачте, готовый отойти к родной земле.
Много японцев пришло провожать «Туркмению». Они бросали с пристани на борт теплохода рулоны разноцветных бумажных ленточек, которые разматывались, как серпантин. Их ловили пассажиры. А потом люди на пристани и на теплоходе держали цветные ленточки за разные концы. Лент становилось всё больше. Сто, двести, триста… Люди на берегу и на корабле всё время подёргивали ленточки, напоминая, что ещё связаны друг с другом.
А потом толсто прогудел гудок, и нос теплохода начал отваливаться от причала. Бумажные полоски натянулись. Ветер отнёс их цветные дуги вбок. И они стали лопаться, оставляя в каждой руке знак того, что люди не должны забывать друг о друге. Провожающие на пристани запели.
А я вспомнил гимназистов в экспрессе. Как они запели про ямщика и как закидали нас вопросами после своих песен. Хорошо, если бы и наши школьники, встретив гостей из Японии, могли открыть песенники и спеть по-русски, например, «Сакуру»!
Сакура — это вишня. Цветущую вишню японцы считают самым красивым деревом. Сакура не приносит плодов. Её любят за цвет. Любят петь песню о ней.
Когда люди встречают друг друга песней, им потом легче говорить. Мы легко разговорились с японскими гимназистами. А ведь всё началось с песни.
Две встречи
Папа маленькой Лизы работал в нашем посольстве в Париже. А Лиза приезжала к нему с мамой на летние каникулы. Она уже окончила второй класс.
Теперь ей надо было возвращаться домой, в Москву, чтобы учиться в третьем. Из Парижа до Гавра её вёз не очень красивый, но очень быстрый поезд.
В Гавре — море. Тут стоят многоэтажные пассажирские теплоходы и грузовые корабли.
В Гавре тогда стоял и наш теплоход. На нём и очутилась Лиза с мамой, чтобы плыть домой.
В море Лиза кормила чаек. Чайки всегда долго провожают корабли, когда те покидают берег. Чайки летят на острых крыльях, падают к воде и подбирают корм, который им кидают с корабля.
Сначала чаек бывает много. Большая белая стая. Потом остаются храбрые одиночки.
Лиза кидала им куски хлеба, за которыми ходила в корабельную столовую.
Было позднее лето. На спокойной воде моря лежал нестерпимый блеск солнца. И все мы носили тёмные очки. И Лиза тоже.
Большие очки у неё то и дело сползали и падали с носа, пока официантка Екатерина Платоновна не связала две непослушные дужки розовой ленточкой на затылке.
Скоро-скоро мы должны были вернуться домой. Мы плыли из Северного моря в Балтийское Кильским каналом. Так путь был короче. Кильский канал тянется по земле Западной Германии. Увидев советский флаг, много немцев собралось на пристани небольшого городка, где мы остановились в первом шлюзе.
Левый борт теплохода был так близко к пристани, что наши пассажиры и немцы с берега легко обменивались значками, монетками и открытками на память о встрече. Или просто касались друг друга руками и говорили:
— Мир и дружба!
Ведь все хорошие люди хотят жить в мире, хотят дружить. А на пристани собрались грузчики, рабочие шлюза, служащие почты, шофёры, оставившие на зелёной лужайке, близ дороги, свои большие машины с ящиками, с мешками зерна. Один мужчина сказал, что он рулевой с парома, и показал рукой в сторону. Там, на яркой воде канала, стоял белый паром с автомобилями и людьми. Он перевозил их с берега на берег. А этот рулевой сегодня отдыхал и пришёл порыбачить. В руке он держал длинную удочку, а на голове у него была фуражка. Но какая фуражка! Козырёк величиной с газетный лист. От солнца. Рядом стояла девушка в зелёной блузке, учительница местной школы.
Это всё были хорошие люди.
На пристани скоро появился полицейский. Он хмурился. Кое-кто смущённо начал отходить от нашего корабля.
Но рулевой с парома стоял себе и с удовольствием курил русскую папиросу «Казбек». За границей курят сигареты, там привыкли к сигаретам и мундштукам. И паромщика очень забавляло, что у папиросы такая длинная бумажная трубка.