Фелипа вгляделась в деву Марию и невольно вскрикнула. Фелипа видела эту деву каждый день, когда смотрелась в зеркало. У девы Марии были её глубокие тёмные глаза, её густые брови и даже чуть-чуть вздёрнутый нос. Фелипа испугалась и вскрикнула — это вырвалось у неё нечаянно.
Эрнесто услышал и оглянулся. Она ещё больше испугалась и побежала на улицу. Он догнал её на задворках, где валялись камни от новостроек. Фелипа села на камень, закрыла лицо ладонями, точно пряталась от Эрнесто, а он присел перед ней на корточки.
— Зачем ты пришла?
— Мы с отцом думали, что ты бандит, — прошептала Фелипа.
— Почему?
— А деньги? — Фелипа посмотрела на него одним глазом и ещё крепче прижала руки к лицу. — Прости меня… Это я виновата. Я нашла их… Теперь отец боится отойти от дома. И не хочет говорить полиции. Откуда у тебя такие деньги?
— Ты увидела, как я их зарабатываю.
Фелипа отняла руки от лица и вскинула голову.
— За это платят столько?
— Я работал целый год, — сказал Эрнесто, посмотрев на неё. — И бросил. А теперь вернулся…
— Зачем тебе эти деньги?
Он улыбнулся, из глаз его застреляли знакомые Фелипе лучики.
— Это моя тайна!
— Скажи хоть мне, — попросила она.
— Знаешь, Фелипа, — ответил он, покачав головой, — мать внушила мне, когда я был ещё маленький, что лучше сначала сделать, а потом уж сказать… Чтобы никого не обманывать…
— У тебя хорошая мать, — сказала она.
— Самая хорошая… — подтвердил он. — И потом… У каждого человека должна быть своя тайна. Что-то интересное для других. Тогда и ему интересней жить, правда?
Фелипа не понимала, шутит он или серьёзно говорит. А он схватил её за руку и повёл в церковь. А там посадил на мягкий стул у алтаря и велел ждать. И весь день она ждала его, пока он работал. Иногда он оглядывался и улыбался ей. Она подавала ему и его помощникам тряпки, которыми они вытирали кисти, приносила воду, когда они просили. В полдень накормила их, сбегав за жареным мясом и фруктами. Но так и не спросила, почему это дева Мария, на которую она боялась взглянуть, похожа на неё… А может, это ей показалось?
Фелипа снова встречается с Фелипой
Потом они пошли в парк Палермо. Сюда приезжало много людей. Они гуляли по берегу озера, оставив автомобили и фаэтоны под деревьями. Фелипа и Эрнесто обогнули длинное озеро с каменными островками, иногда голыми, а иногда держащими плакучую иву, зелёное отражение которой лежало на воде, и зашли в гущу парка, где он походил на лес и где никого не было. В одном месте набрели на пустую детскую площадку и молча покачались на качелях. Это было так хорошо, как в детстве!
Вдруг парк кончился и потянулась улица, вся расцвеченная огнями. Фелипа и не заметила, когда стемнело.
— Пора домой.
— Нет, — сказал Эрнесто. — Я хочу показать тебе ещё кое-что… Пошли…
Даже на деревьях висели цветные лампочки. Дома стояли редко, далеко друг от друга, и стены их всё время меняли окраску: то были жёлтые, то фиолетовые, потому что откуда-то из-за кустов на них светили маленькие прожекторы сквозь цветные стёкла.
— Разве сегодня праздник? — спросила Фелипа.
— Тут всегда так.
— Для детей?
Эрнесто громко засмеялся над ней:
— Что ты! Только для взрослых!
Они свернули на дорожку, хрустящую гравием. Впереди засверкали стеклянные двери, у которых стоял швейцар. Фелипа остановилась, у неё замерло сердце. Она глянула на себя.
— Да, да, — сказал Эрнесто, цокнув языком, — это очень богатый ресторан! Сюда нужно другое платье, но ведь и я без фрака. Мы обойдём вокруг!
Швейцар у входа кивнул ему, почти поклонился. Они повернули за угол, подошли с тёмной стороны и постучали в маленькую дверь. Их пустили. Эрнесто весело здоровался со всеми, все его знали. Уселись они за столиком возле двери, которая не переставала качаться на пружинах, пропуская официантов с подносами, заставленными бутылками и едой. Боже, кому это носили столько всего! Дверь качалась и качалась… И официанты бегали и бегали мимо, исчезая там, откуда доносилась музыка.
Фелипа и Эрнесто сидели в коридоре, но еду им дали как всем, царскую. Она ещё не пробовала такого мяса — нежного и сочного. Настоящее асадо! С перцем! И бутылка холодного вина стояла на столе. Они пили, чокаясь, бокалами, как на балу.
— Что ты мне хотел показать? — спросила Фелипа.
— Иди сюда, — сказал он.
Она стала у двери, а он сзади приподнял её, чтобы она могла рассмотреть сквозь стекло.