Знамя
Вот что рассказали мне в Афинах, в Греции, на кривой улочке, где дома стояли такие низкие, что тени от них не хватало даже ослику, чтобы укрыться от жары…
Ослик возил тележку с овощами. Пока торговец созывал по дворам хозяек, он понуро опускал голову и ждал. А солнце нестерпимо палило над городом, над черепичными крышами, над каменной россыпью Акрополя.
Акрополь — высокий холм в центре Афин. На вершине его, как на ровном столе, уже много веков кремово желтеет древний храм…
Он виден отовсюду. Он стоит большим прямоугольником, окружённым колоннами. Камни его впитали солнечный свет и, кажется, сами светятся.
Знаменитый храм Парфенон…
Со всей земли приезжают любоваться его гордой и спокойной красотой, поражаясь мастерству древних строителей. Стены Парфенона полуразрушены, колонны выщерблены, но красота его угадывается и звучит, как звучит в сердце мелодия песни, слова которой наполовину забылись.
Не одна торжественная красота делает этот храм гордым.
В пору жарких сражений греков за свою свободу Парфенон не раз становился местом схваток с врагами. Его стены пробиты чужими ядрами, но не упали.
В последнюю войну греческую столицу в страхе и голоде долго держали под своей пятой фашисты. Но однажды над Акрополем зареял родной флаг…
Он реял высоко и всем говорил: боритесь! Ведь Акрополь виден с любого угла любой улицы.
Кто и как поднял гордый флаг?
Это сделал коммунист-партизан Манолис Глезос.
Он и сейчас, не зная страха, защищает обездоленных, зовёт их к борьбе за счастье. Народ в Греции живёт плохо, а герой всегда борется за народ, и королевские правители не раз бросали его в тюрьму.
По всей Греции люди помнят Глезоса и рассказывают о нём детям.
В одной из школ, на кривой улочке, молодой учитель рассказал о нём своим ученикам.
После занятий черноглазый Никос спросил свою подружку Веру:
— Хочешь, я покажу, как он залез? Пойдём…
Каменные ступени привели их на вершину холма. Внизу к Акрополю лепились плоские черепичные крыши. Как плоты вокруг утёса. Больших улиц с богатыми магазинами и блестящими автомобилями отсюда видно не было: они скрывались за деревьями, а этих маленьких крыш… Ого, сколько их! В глазах рябит!
Ветер трепал жёсткую, словно из проволоки, траву на каменных плитах, вырывал бант из волос Веры. Возле могучих колонн тоненькая девочка и мальчуган в коротких штанах выглядели как букашки среди взрослых деревьев. Колонны толстые, гладкие. За что же уцепиться, чтобы добраться до самого верха? Не за что!
Никос попробовал обхватить колонну — не обхватишь.
— Я залезу! — упрямо повторил он, взял Веру за руку и повёл за собой.
Возле большого пролома в стене они остановились. Сквозь огромную дыру с неровными краями виднелось небо. Крыши наверху не было — она давно разрушилась, и в дыре плыло облако, обходящее Акрополь стороной.
Вера смотрела, запрокинув голову, и щурилась.
— Знаешь, отчего такая дыра в стене? — спросил Никос.
— Отчего?
— Это турки подорвали. Давно-давно. У них в Парфеноне был пороховой склад.
— Страшно было, — сказала Вера.
Взрыв выбил из толстой стены храма много камней, и если бы ухватиться за край каменной раны, то по ступенчатому излому можно бы полезть и дальше. Никос попрыгал, попрыгал — где там!
Дыра была высоко, взрослому и то не достать, не то что ему.
— Если бы лестница… — робко предположила Вера.
Никос хмуро покосился на неё из-под жгуче-чёрных бровей. Только она и могла сказать такое. Девчонка! Хотя тоже ходит в узких брюках до колен.
Конечно, лестница помогла бы, но разве можно было пробраться сюда с лестницей, когда вокруг стояла вооружённая охрана?
Ведь на Акрополе развевался фашистский флаг и Глезос сорвал его, а повесил свой.
Шмыгнув носом, Никос поднял камешек и кинул в дыру, до которой не достать рукой.
— Пошли дальше.
Они несколько раз обошли длинное здание храма, вглядываясь в остатки фигур бородатых жрецов и быстроногих коней над колоннами. Колонны обступали Парфенон со всех сторон.
— Как же он всё-таки залез, Глезос? — удивилась Вера.
Никос молчал.
Наконец он сказал:
— Это неправда.
Оставляя за спиной неприступный храм, они начали спускаться по каменным ступеням с холма. Ступени все были стёрты людскими ногами: ведь ещё древние поднимались по ним в свой храм на молебны. И Манолис Глезос шёл по ним.