— Эй, Луиджи! — вдруг крикнул ему с теплоходика моряк. — Сегодня мы привезли и русских!
Луиджи стал оглядываться по сторонам. Он нетерпеливо переступал босыми ногами по горячей гальке, не зная, как ему отличить тех, о ком ему сказали. По-русски, он не знал ни слова…
Мы, советские туристы, только что сошли на берег вместе с другими пассажирами.
Мы хотели посмотреть дом, где когда-то жил наш великий земляк Алексей Максимович Горький. Тяжелобольной, он приехал на Капри, под итальянское солнце, и лечился здесь и писал. И об Италии написал он замечательные сказки.
На этот остров, в гости к Горькому, приезжал Владимир Ильич Ленин. И, конечно же, нам хотелось посмотреть знаменитую дачу, где они когда-то встречались. Хотелось побывать и в Голубом гроте.
Грот — по-итальянски пещера. Но почему она голубая? Этого никто из нас не знал…
Пёстрая толпа гудела на берегу. Возле пляжей, к жёлто-серым скалам, лепились лавочки с зонтами и соломенными шляпами.
Пляжи были обнесены заборчиками с калитками. Каждый кусок берега принадлежал какому-нибудь владельцу. Хочешь зайти — купи билет.
Купаться в море можно было только за деньги.
За деньги же можно было попасть и наверх, в город. Туда вела необычная железная дорога: фуникулёр. Красный вагончик по узким рельсам затягивался на гору стальным канатом. Как у нас в Киеве или Тбилиси.
Вагончик полз среди двух рядов цветущих белых и розовых олеандров. Высоко, там, куда он полз, среди скал, стояли разноцветные дома и зелёные пальмы. Было красиво.
— Хорошо! — воскликнул кто-то из нас.
Мы разбрелись по берегу, договариваясь между собой:
— Раньше всего съездим на дачу Горького. Хорошо?
— Хорошо.
— Хорошо бы потом сразу же искупаться. А то жарко.
— Да, это хорошо. Так и сделаем.
Некоторые, особенно девушки, кинулись покупать соломенные шляпки, потому что солнце уже пекло нещадно, хотя день только начинался. Шляпы были ярко раскрашены.
Огромные, на китайский манер, как зонты. И совсем крошечные, вроде бы свёрнутые кулёчками. Примеряя, девушки спрашивали:
— Как эта? Хорошо?
— Хорошо.
— Не знаю, какую взять. Ну хорошо, возьму эту!
— Если потеряемся, встреча здесь, у этой скалы.
— Хорошо!
Побывав на даче Горького, мы снова спустились вниз, чтобы съездить в Голубой грот. И только теперь заметили босого загорелого мальчугана в довольно грязных штанах, в сетке-безрукавке и белом берете. Бегая в толпе на берегу, он дёргал людей за рукав и, заглядывая прямо в глаза, по-русски спрашивал:
— Хорошо?
Если на него смотрели удивлённо, если ему не отвечали, он небрежно махал рукой, отворачивался и бежал дальше. А если улыбались и говорили в ответ: «Хорошо!» — то Луиджи тянул к своей лодке.
Потом он снова врывался в толпу, вставал перед кем-то, загораживал дорогу, и мы слышали его пронзительный голос:
— Хорошо?
Скоро он заполнил лодку советскими туристами, выбрав их из толпы.
В Голубой грот попасть хотели многие: шведы, французы, американцы, испанцы и голландцы. Иные для того только и приехали из Неаполя и боялись, что опоздают на обратный рейс теплоходика. А главное — смотреть пещеру интересно лишь до захода солнца.
Но итальянские лодочники решили показать свою пещеру прежде всего советским гостям.
По примеру Луиджи они подходили к людям и громко спрашивали:
— Хорошо?
— Хорошо! — весело слышалось в ответ.
И, взявшись за руки, люди шли на пристань, к лодкам.
Тарахтя моторчиками, лодки бежали по глади залива. Мы плыли и плыли, а горы сбоку становились всё выше и выше.
Наконец в одной скале зачернела большая дыра с рваными краями. Около неё плескались волны, и вода залетала вглубь, в дыру.
Рядом, на якоре, стояла пузатая лодка, и в ней торчали фигуры двух мужчин, без рубах, но в белых фуражках. Это были кассиры.
Хочешь попасть в пещеру — купи билет.
Мы купили билеты, пересели на маленькие лёгкие лодочки и вот вместе с волнами стали влетать друг за другом в чёрную дыру.
Лодочники заставили нас лечь на дно и не поднимать голову. А сами хватались за цепь, висящую над дырой, и рывком вдёргивали лодку в пещеру. Сначала, со света, мы ничего не видели. Потом стали удивлённо кричать от восторга.
Пещера внутри скалы была большая. Под гулкими каменными сводами кружилось десятка два лодок. А вода под нами сняла голубизной. Солнечные лучи сбоку врывались в пещеру, просвечивали воду, и чудилось, что она горит голубым огнём.
Мы опускали ладони в воду и подбрасывали вверх голубые брызги.