Сват Гирой — человек сметливый, сразу догадался, куда метит гостья. Он тут же очень кстати вспомнил, что за ними имеется давнишний должок: сами они гостевали у Кабышевых, а к себе еще не приглашали. Давно собирались, да всякий раз по разным причинам откладывали. Теперь вроде уже неудобно дальше откладывать…
— Весной, как управятся в колхозе с севом, каждый год праздники устраивают. Вот и приезжай-ка вместе с сыном, сватья Зоя. Иначе друг друга можно совсем позабыть… В старину-то деды наши в большой дружбе жили… Так что весной на праздники в гости вас ожидаем!
По дороге домой Зоя готова была запеть от распиравшей ее радости, без конца удивлялась тому, как верно предсказал старик ведун: предсказания-то уже начинают сбываться…
"Осто, великий боже, дай такого счастья! Самой-то мне теперь немного надо, лишь бы своими глазами увидеть счастье сына!"
Весной, когда в Акагурте посевная горячка шла уже на убыль, в родную деревню вернулся Кабышев Олексан. Во внутреннем кармане пиджака, для верности аккуратно приколотом булавочкой, лежало новенькое удостоверение о том, что он, Кабышев Олексан Макарович, закончил трехгодичную школу механизации и ему присвоена квалификация механика по сельхозмашинам…
Едва Олексан приоткрыл калитку ворот, как навстречу ему метнулась серая лохматая овчарка. Цепь отбросила ее назад, и она хрипло зарычала на пришельца.
— О-о, Лусьтро, не признал? Свой ведь, свой!
Услышав полузабытый голос, пес перестал рычать и нерешительно замахал хвостом: "Не ошибся? Вроде бы и не чужой, но незнакомый?.." И лишь спустя минуту-другую окончательно признав так долго отсутствовавшего хозяина, он лёг на живот, жалобно и виновато повизгивая, пополз к Олексану. Поласкав собаку, Олексан поднялся на высокое крыльцо, потянул на себя дверную ручку, нарочито чужим голосом проговорил:
— Здорово живете! С дороги переночевать не пустите?
Из-за перегородки выглянула мать, увидев сына, схватилась за косяк.
— Осто, Олексан, неужто ты? Он, сердце мое…
Ткнувшись лицом в широкую грудь сына, она несколько раз всхлипнула; Олексан, отчего-то смущаясь, неловко обнял мать и тут же осторожно высвободился:
— Ну, зачем ты так, анай… Видишь ведь, вернулся… никуда больше не уеду.
Несколько дней Олексан отдыхал, возился по хозяйству: подшил новыми досками подгнившую крышу бани, починил изгородь в саду. За три года здесь все осталось на своем месте. Двор обнесен высоким — выше человеческого роста — забором без единого просвета: отец не любил, если во двор заглядывали чужие… Зайдя в хлев, Олексан с удивлением подумал: "Ого, мать одна жила, а скотины не убавилось! Корова с теленком, пять штук овец… А кур вроде бы даже прибавилось. Что она, собирается на базаре торговать?" В шутку сказал об этом матери. Та укоризненно посмотрела на него, строго поджала губы:
— Коль своего нет, чужим сыт не будешь, сынок! Вон, в деревне многие сдали своих коров на ферму, а теперь молока в глаза не видят. Поначалу обещали с три короба: мол, из колхоза будете получать дешевое молоко, самим не надо за коровой ходить. Обещанная-то шапка на голову не лезет!
После этого мать с сыном о скотине больше не заговаривали. А давняя мысль, угнездившаяся в Зоиной голове, продолжала беспокоить ее: "Ну вот, сын приехал, пора ему начать жить с людьми наравне… Надо, чтоб Олексан душой прирос к родительскому гнезду. Пора, пора ему свою семью заиметь! Упустишь срок — приведет в дом какую-нибудь телятницу-скотницу, вон сколько их на фермах, одна горластее другой. А посмотреть — у самой, может, одно-единственное платьишко, и то худое… Хоть Олексан супротив дочки свата Гироя поменьше учился, зато характером рассудителен и умом вышел, здоровьем тоже не обижен. Точно хорошее, без единой червоточинки, яблочко! Да и девушки нынче, хоть и с образованием, за любого зажмурившись идут. Невесте лишь бы к месту определиться…"
В один из дней Зоя, зорким глазом отметив, что у сына хорошее настроение, нарочито ласково сказала:
— Олексан, сынок, ты, должно быть, и по людям соскучился, а? Нас с тобой в Бигру к свату Гирою давно в гости приглашают. Мы им не чужие, по дедушке они нам родня. Съездим, может, сынок? Люди они хорошие…
Олексан до этого даже не слыхивал, что в Бигре у них имеется близкая родня, но сидеть дома ему наскучило, и он согласился. На другой день они собрались в Бигру.
Встретили их, как дорогих гостей, Олексана усадили в красном углу, под иконами. Мать пристроилась рядом, а по другую сторону оказалась хозяйская дочь. Вначале Олексан чувствовал себя рядом с незнакомой девушкой стесненно, смущался ее взгляда; пот градом катился по его лицу, а вытирать было неудобно. Хозяин, заметив смущение гостя, догадливо обратился к дочери: