Галя замолчала. В эту минуту она показалась Харитону маленькой, обиженной девчонкой, которая расставила на дороге своих глиняных кукол, а кто-то злой проехал по куклам и раздавил их тяжелым колесом.
— Только пусть они не воображают, что я промолчу, забуду! — сжав кулачки, неожиданно жестко проговорила она. — Завтра же буду говорить с комсомольцами, на партийном собрании выступлю, — не добьюсь своего — до райкома дойду! Как только им не совестно: затеяли пьянку в такое время!
"Ого, девчонка-то, оказывается, с характером! — чему-то радуясь, весело подумал Харитон. — Не-е-т, обижать своих кукол она так просто не даст! Молодчина, Галя, вот так и нужно в жизни!" Но вслух сказал другое:
— Галина Степановна, как по-вашему, в чем причина такой разболтанности? Почему дисциплина в колхозе слаба?
Галя сорвала с ближайшей ветки черемуховый цветок, повертела его перед лицом, задумчиво произнесла:
— Ой, как я люблю этот запах! Знаете, дома у нас этой черемухи пропасть, берега Камы сплошь в зарослях. А соловьев там сколько! Раскроешь ночью окно, и уже не до сна, слушаешь, слушаешь…
Она помолчала с минуту. Харитон близко видел ее серьезное и задумчивое лицо.
— Отчего в нашем колхозе дисциплина слаба? — повторила она вдруг вопрос Харитона. — Причин много, но самая главная, по-моему, самогоноварение и пьянка. Ой, все, все портит эта проклятая пьянка! У нас на родине гуляют только по праздникам, а здесь что ни день, то праздник. А в Бигре — там почти в каждом доме самогонный аппарат — в открытую гонят араку. У некоторых в подполье по нескольку четвертей припасено. И чуть что — начинается гульба: человек родится — пьют, старушка помрет — опять тащат на стол четверть… А почему, Харитон Андреич? Ведь старики говорят, что раньше этого не было!
— Откровенно говоря, не знаю, Галина Степановна. По сути дела, я здесь человек новый. Все вокруг здорово изменилось, и сама жизнь и люди.
— Мне один старик рассказывал, как они жили. Сам он вкус вина впервые узнал на своей свадьбе, когда ему было уже двадцать пять лет. Нас, говорит, попы в страхе держали: смотрите, не пейте вина, не курите табачного зелья, бог за это вас накажет. А сейчас что? Скажете, клуб? Толку-то что в этом клубе! Раз в неделю кино прокрутят — и то хорошо, а бывает, месяцами на замке… Это я, Харитон Андреич, дословно вам передаю. Рассказала об этом разговоре нашему парторгу, а он отмахнулся: ерунда, важно, говорит, чтобы хлеб был, а остальное само собой приложится! А по-моему, парторгу стоило задуматься над словами старика, правда?
Галя разволновалась, поминутно, без нужды поправляла косынку и не замечала, что Кудрин не сводит с нее восхищенного взгляда. Харитон почти уже не слушал ее. Какой-то внутренний, озорной и как бы чужой голос говорил ему: "Смотри, внимательно смотри, какая она! Красивая, правда?" — "Правда", — соглашался Харитон. — "Нравится тебе такая?" — "Да, очень". — "Посмотри, какие у нее глаза и брови, и эти руки, пальцы, в которых дрожит ветка черемухи… Но самое главное — глаза! Видишь, какие они большие и чистые, точно светлый родник посреди густой, сочной травы… Правда?" И снова Кудрин повторял самому себе: "Правда".