С краёв астероида свисали гигантские полупрозрачные споровые мешки размером с трёхэтажные дома. А в самом центре скалы зиял огромный, рваный органический каньон, пульсировавший, как открытая рана.
Нира судорожно вздохнула, отдёргивая руки от консоли:
— Она увидела нас…
От биохитинового панциря Ноды-Матки сплошным ковром начали отделяться сотни чёрных точек.
Рой биодронов — вакуумных органических хищников с костяными цепами и железами биокислоты — тёмным облаком устремился наперерез «Старому Грешнику».
Макс выжал рукоять газа до упора, и пальцы в перчатках побелели на штурвале.
— Все по местам! Заходим на боевой галс!
Рой биодронов ударил по корпусу «Старого Грешника» с оглушительным металлическим дробным стуком.
За панорамным стеклом закипел ад. Сотни чёрных тварей облепили броню, въедаясь в металл костяными жвалами и плюя концентрированной биокислотой.
— Обшивка правого борта — минус двадцать процентов! — зашипел из динамиков голос Евы. — Кислотный прожог!
— Ручное управление! — зарычал Макс, выжимая педали маневровых узлов.
Корвет крутанулся вокруг своей оси. Автоматические точечные турели ответили сухим, ритмичным грохотом: бум-бум-бум! Тяжёлая кинетика рвала органических дронов на куски, превращая их в замороженную синюю жижу.
Нира, погружённая в нейро-сопряжение, тяжело дышала, её пальцы впились в панель:
— Прямо в каньон, Макс! Ядро за третьей жилой! Если не сожжём его сейчас — броня не выдержит второй волны!
— Крак! Заряды готовь! — крикнул Макс в гарнитуру.
— «Шквал» на боевом взводе! — отозвалась инженер. — Сбрасывай, когда я дам отмашку!
Макс направил нос «Старого Грешника» прямо в развёрстый органический каньон Ноды-Матки.
Стены из пульсирующего биохитина проносились в считанных метрах от крыльев судна. Встречный поток биокислоты бил в лобовое бронестекло, заставляя его шипеть и плавиться.
Дистанция падала: триста метров… двести… сто!
В самом центре каньона обнажился гигантский, пульсирующий сгусток жил — центральное нейро-ядро Матки.
— СБРОС! — рявкнула Крак.
ЧЛАК-ГРОХОТ!
Оба глубоководных термозаряда «Шквал» сорвались с внешних подвесов и на реактивной тяге рванули прямо в обнажённое ядро.
Макс до упора выжал маневровые назад и вверх, выдёргивая корвет из каньона.
За спиной ударило солнце.
Вспышка в двадцать тысяч градусов Цельсия — вейлорнский плазменный огонь — детонировала в самом сердце Матки. Трёхкилометровый астероид вздулся и лопнул изнутри. Белая стена термоплазмы мгновенно пожрала биохитиновые панцири, жилы и споровые мешки.
Взрывная волна раскалённого газа швырнула «Старый Грешник» вперёд, но носовые щиты выдержали.
Оставшиеся в вакууме биодроны замерли. Без ментального сигнала сгоревшей Матки они закрутились на месте, захлебнулись судорогами и моментально замёрзли, превратившись в безжизненный ледяной мусор.
Через три часа «Старый Грешник» отшвартовался у причала Океанического Анклава.
На этот раз звуки раковин-горнов гремели победой. Вейлорны, сбежавшие шахтёры и вольные торговцы встречали корвет как спасителей.
Старейшина Орок лично передал Максу контейнеры с очищенным метаном, свинцовый пенал с кредитами и бессрочную гербовую грамоту Анклава, открывающую доступ к любым рынкам Рубежа.
…Позже, когда шум на причале улёгся, «Старый Грешник» вышел в открытый космос, оставив Небулу за спиной.
В уютной кают-компании пахло свежезаваренным чаем и табаком.
Крак сидела у переборки, с ухмылкой пересчитывая кредиты и попивая технический спирт. Нира сидела рядом с Максом на диване, тихо положив ладонь на его плечо. Её шея окончательно зажила, а в глазах вместо прежнего страха горела спокойная уверенность.
— Реактор заправлен на сто процентов, — подал голос динамик. Голограмма Евы мягко светилась у стола. — Все системы в норме. Куда держим курс, капитан?
Макс зажёг сигарету, выпустил серую струю дыма и посмотрел на бесконечные, неразмеченные звёзды за бронестеклом.
— Вперёд, Ева, — спокойно ответил Макс.
Глава 9. Красный штрек и био-тень
В каюте капитана пахло горячим кофейным напитком и сухим табачным дымом.
За узким иллюминатором вспыхивали и гасли бледные полосы гиперпространства. Реактор «Тесла-4» с новым имперским гироблоком шептал ровно, без прежнего металлического дребезга.