Бригадир оценил размер Крак, взглянул на угрюмого Макса с «Вепрем» под плащом и молча кивнул:
— Три дня работы. Задаток — три тысячи кредитов.
Макс без лишних слов сбросил чип на терминал верфи:
— Крак остаётся на корабле. Следит за каждым швом. Ева, блокируй реактор в режиме охраны.
— Поняла, капитан, — отозвался ИИ. — Если кто-то попытается влезть без кода — я залью шлюз фреоном.
Макс поправил плащ и посмотрел на Ниру:
— Пошли. Поищем нашего скупщика.
Они спустились с причальных мостков и шагнули в глубину «Красного Штрека».
Здесь не было солнечного света с Верхнего Яруса. Коридоры и переходы были затоплены ярким, аляповатым неоном: розовые, кроваво-красные и ядовито-зелёные вывески отражались в лужах грязной морской воды, капавшей с потолочных переборок.
Вокруг кипела ночная жизнь.
Из дверей притонов нёсся оглушительный бас синтетической музыки и сиплый смех. Вдоль узких мостков стояли прозрачные витрины и клетки, где танцевали и выставлялись на продажу не-люди: юные вейлорны с влажной кожей, полупрозрачные нирианки в шёлковых обносках, киборгизированные девушки с искусственными глазами.
Охранники в кожаных бронежилетах со стеками и шокерами безразлично смотрели на пьяных клиентов, вытаскивавших из баров отрабатывать долги очередную рабыню.
Нира шла рядом с Максом, невольно вжимая голову в плечи. Сквозь свою эмпатию она ловила дикую, липкую волну местного воздуха: смесь похоти, пьяного угара, страха и продажной жадности.
— Не смотри на них, — тихо сказал Макс, сжав её локоть. — Ты не на прилавке. Ты со мной.
— Я знаю, — Нира чуть расправила плечи, подняв подбородок. — Просто… эти аристократы вверху называют это «культурой». А здесь они просто выбивают из людей жилы ради кредитов.
— Это космос, девчонка. Здесь у кого пушка — тот и прав.
Макс завёл её в глубокий подвальный бар под вывеской «Красный Лотос».
Внутри стоял полумрак. Пахло дешёвым табаком, тяжёлыми нейростимуляторами и солёной рыбой. За липкими столами сидели наёмники, контрабандисты и мелкие торговцы органикой.
Макс подошёл к барной стойке, за которой сидел тучный, плешивый человек в засаленной жилетке, вытиравший стаканы грязной ветошью.
Макс с тихим, тяжёлым стуком бросил на липкую стойку сотню кредитов и присел на высокий стул.
— Кофе. Чистый, без синтетики, — сказал Макс. — И разговор.
Бармен сгрёб чип с кредитами под стойку, даже не моргнув, и налил в гранёный стакан тёмную, дымящуюся жидкость.
— О чём разговор, капитан? — прохрипел бармен, оглядывая суровую фигуру Макса и спрятанную под плащом тушу «Вепря». — О бабах, о хабаре или о том, как не сдохнуть в этом секторе?
— О хабаре, — Макс наклонился ближе. — У меня есть редкие титановые фильтры вейлорнов и военные мед-пакеты. Мне нужен скупщик, у которого есть выходы на VIP-аукцион «Золотой Раковины». И который не побежит закладывать меня таможенным Стерилизаторам.
Бармен хмыкнул, вытирая лысину.
— «Золотая Раковина»? Серьёзный замах, капитан. Такие штуки там сбывает только один человек — мастер Грим. Но у него сейчас свои заботы.
— Какие ещё заботы? — прищурился Макс.
— Вчера его парни притащили из VIP-лаборатории верхнего яруса бракованный лот. Биоассасина из секретных серий Гегемонии. Девчонка сбоит, её память счищают прямо сейчас в подсобке «Лотоса», чтобы к вечеру продать на лом нирианскому лорду Ваэлу. Если пойдёшь к Гриму прямо сейчас — застанешь его там.
Макс и Нира переглянулись.
Макс допил кофе, поднялся и расстёгнул верхнюю пуговицу плаща, освобождая ход для «Вепря».
— Пошли, Нира. Посмотрим на эту «бракованную девчонку».
За тяжёлой стальной дверью подсобки «Красного Лотоса» воняло озоном, горелой изоляцией и горячим нейрогелем.
В центре невысокого помещения, залитого тусклым красным светом, стояла вертикальная хирургическая стойка. К ней была намертво пристёгнута девушка.
Лилит.
Её внешность была способна остановить сердце любого мужчины. Безупречная, будто выточенная из белого мрамора фигура, облегающий бронекомбинезон из матовой «живой» кожи, длинные смоляно-чёрные волосы, ниспадавшие на плечи. На шее и затылке стояли расширительные штекеры, к которым тянулись толстые кабели нейростирателя.
Рядом суетились двое технарей в засаленных комбезах и сам мастер Грим — низкорослый, жирный киборг с механической клешней вместо левой руки.
Экран над стойкой мигал синим: «Очистка нейроматрицы: 74 %».