Марков сделал паузу, посмотрев в глаза Максу, затем скользнул взглядом по рослой Лилит и застенчивому Тиму.
— Но у нас на «Затишье» есть одно правило. Первое и главное. И если вы его нарушите — вам не поможет ни ваш фрегат, ни ваши пушки.
Макс прищурился. В его памяти бывалого Стерилизатора моментально зажёгся сигнальный оранжевый свет: реакция на активную область содержания аномалий.
— Что за правило, Марков?
Шериф поднял левую, кибернетическую руку и указал на потолочные светильники станции, горевшие мягким дневным светом:
— Через час и сорок минут искусственное солнце станции погаснет. Наступит Ночная Фаза.
Марков полез во внутренний карман плаща и вытащил небольшой тяжёлый предмет.
Это был плоский брусок из тёмного свинца, на поверхности которого был выгравирован сложный, глубокий знак — свечение микроскопических фосфорных жил образовывало сложный рунный узор.
— Правило Ночного Заслона, — жёстко произнёс Марков. — Каждая жилая каюта, каждый шлюз и каждый отсек гидропоники до наступления темноты должны быть заперты на тяжёлые засовы изнутри. А на замочную скважину или ручку двери должна быть навешена вот эта Охранная Печать.
Тим нагнулся, с любопытством разглядывая пластину:
— А… а что будет, если не запереть?
Марков посмотрел на Тима так, что у парня мурашки пошли по спине.
— Тот, кто останется снаружи после заката — мертвец, — тихо ответил шериф. — Тот, кто откроет засов ночью — вырежет весь свой отсек. Запомните, капитан. Когда погаснет свет, в окна и двери ваших кают начнут стучать. Снаружи будут звать по имени. Голоса будут ласковыми. Они будут умолять, плакать, притворяться вашими матерями, друзьями или сослуживцами… Они будут просить впустить их греться.
Марков наклонился чуть ближе к Максу:
— Но если вы снимете Печать и откроете засов хоть на щель — Они войдут. И вытравят из вас потроха раньше, чем вы успеете закричать.
Лилит шагнула чуть вперёд, её алые глаза мигнули:
— Мой Хозяин уничтожит любую тварь, которая попробует к нему прикоснуться.
— Тварям снаружи плевать на твои клинки, девочка, — вздохнул Марков, протягивая Максу комплект из четырёх свинцовых Охранных Печатей. — В них нет разума. В них только голод. Запомните: Печать держит Заслон. Пока Печать на двери — Они не могут войти. Но если вы откроете дверь сами — вам не поможет ничего.
Макс взял холодные свинцовые пластины, сжав их в ладони. Он встречал подобные аномалии в прошлых рейдах Стерилизаторов. Миметический биопаразит, работающий по циклу освещения.
— Мы поняли тебя, Марков, — спокойно сказал Макс. — Где гидропонный купол?
— Во втором секторе. Идите. Но помните о времени.
Второй гидропонный купол «Затишья-4» встретил их тихим, влажным гулом автоматических поливалок.
После сухой синтетики космоса воздух здесь казался сказкой. В лицо ударил тёплый запах раскопанной земли, свежей зелени, спелых томатов и озона. Под прозрачным геодезическим куполом рядами тянулись многоярусные грядки, освещённые мягким светом искусственного солнца.
Макс шёл впереди, лениво пуская сигаретный дым к стеклянному потолку. За его спиной, привычно сканируя пространство, скользила Лилит. Нира разглядывала зеленоватые побеги, а Тим семенил следом, с любопытством вертя головой.
У терминала, подпёртого деревянными ящиками с редисом, суетилась девушка.
Человеческая девушка лет девятнадцати. На ней был свободный рабочий комбинезон из грубой серой ткани, из-под которого выбивались золотисто-русые волосы, собранные в небрежный пучок. На бледных щеках темнели мелкие веснушки, а глаза были орехово-карими.
Она пыхтела, пытаясь приподнять тяжёлый деревянный ящик с датчиками влажности.
— Давай… помогу! — ляпнул Тим, выскакивая вперёд раньше, чем успел подумать.
Парень рванулся к ней с намерением проявить мужество. Но его сапог зацепился за пластиковый шланг капельного полива.
Тим взмахнул руками, с глухим воплем потерял равновесие и со всего маху налетел на соседнюю стойку.
КЛАНГ-БАМ!
Деревянный ящик выскочил из рук Эли, а сам Тим грохнулся на влажный гравий, растянувшись во весь рост. Из его сумки сыпались электронные платы, а ящик с датчиками со скрежетом разлетелся, рассыпав детали по полу.
Тим моментально сгорел от стыда. Его лицо и шея налились пунцовым цветом, он судорожно начал сгребать с земли платы, заикаясь:
— Прости… простите! Я не специально… я просто ноги запутались… я хотел помочь…
Эля не стала кричать или ругаться. Она испуганно моргнула, опустилась на колени прямо на гравий рядом с ним и тихо, смущённо проговорила: