Стыковочный рукав сжался. Переходный шлюз заполнился воздухом с шипением, от которого заложило уши.
Макс сбросил тяжёлый шлем скафандра и с жадностью глотнул прохладный воздух своего корабля.
— Хабар на борту, — сказал он, сваливая топливный стержень и тёплый контейнер на решётку трюма.
Крак, ждавшая у шлюза, прищурила все четыре глаза, глядя на пульсирующий контейнер.
— Что это за дрянь, Макс?
— Наше топливо на следующий месяц, если скупщик на «Ярусе-9» не окажется идиотом, — ответил Макс, доставая сигарету. — Ева, отстыковывайся. Берём курс на станцию.
«Старый Грешник» вывалился из прыжка с тяжёлым, тошнотворным толчком — реактор захлебнулся остатками топлива.
За панорамным стеклом выросла станция «Ярус-9». Огромная, изрытая шрамами туша астероида, облепленная модулями, стыковочными фермами и выхлопными трубами. Настоящая клоака для добытчиков и вольных торговцев.
Гидрозажимы причала впились в борт корабля с оглушительным металлическим лязгом. Через выравнивающие клапаны шлюза в каюту хлынул воздух станции. Он был тяжёлым, сухим и вонял сгоревшим мазутом, нечистотами и застарелым потом тысяч рабочих с нижних ярусов.
— К нам идут, — подала голос Ева. Голограмма ИИ погасла, оставив только сухой звук динамика. — Трое. Маркировка таможенного инспектората Архи-Гегемонии.
Макс тяжело вздохнул, взял со стола потёртую металлическую папку с гербовыми печатями и пошёл к шлюзу.
Створка отползла. На борт ступили трое: инспектор в чистом сером мундире и двое штурмовиков в тяжёлой броне «Стерилизаторов». От их скафандров разило дезинфектором и свежей оружейной смазкой.
Старший инспектор — сухой человек с тонкими губами и брезгливостью Чистопородного — оглядел трюм «Старого Грешника», будто ступил в помойную яму. Его взгляд зацепился за Крак, которая стояла у технического люка.
Инспектор подступил ближе и без предупреждения ткнул тяжёлым кованым стеком Крак прямо в хитиновое колено.
— Что это за тварь на борту? — сухо спросил он, даже не глядя на Макса. — Почему не в клетке?
Крак сжала жвалы. Четыре её глаза сузились в чёрные щели, но она не шелохнулась — знала правила этой игры.
Макс шагнул вперёд, загораживая Крак своей широкой спиной, и протянул инспектору папку.
— Судовая декларация и патент вольного перевозчика, офицер. Хитин — зарегистрированный ремонтный инвентарь категории «Б». Клеймо на холке, ввозная пошлина уплачена в Доминионе.
Макс развернулся и намеренно грубо, во весь голос рявкнул на Крак:
— Крак! Пошла в инженерный люк, кусок железяки! Нечего глазеть на офицеров, иди маневровый латай!
Крак молча развернулась и залезла в узкий технологический лаз, задвинув за собой стальную решётку.
Инспектор перелистал гербовые листы. Патент был настоящим, хотя и купленным пять лет назад за бешеные деньги на чёрном рынке. Документ чётко фиксировал: не-люди на борту «Старого Грешника» — не члены экипажа, а обычные биологические инструменты, вроде гаечных ключей или сварки. По закону Гегемонии к такому инвентарю претензий не было, пока уплачен налог.
— Инструмент у тебя уродливый, капитан, — инспектор щёлкнул папкой, возвращая её Максу. — И налог на выбросы у вас просрочен. Двадцать кредитов. Или мы забираем судно на дезинфекцию.
Макс без лишних слов залез в карман, достал чип с кредитами и пачку настоящего табака. Незаметно переложил в рукав инспектора.
Тот едва заметно кивнул. Тяжёлый металлический штамп опустился на судовую декларацию: «Вход разрешён. Зона нижнего яруса».
— Три дня на разгрузку, капитан. Потом пошлина удвоится.
Штурмовики развернулись, и створка шлюза за ними закрылась.
Макс подошёл к инженерному люку и отодвинул решётку.
Крак сидела на корточках в темноте, вытирая когтистые пальцы масляной ветошью. Она не выглядела обиженной — на станциях Империи за один неверный взгляд на Чистопородного ксеносов просто сжигали из огнемётов на месте.
Макс молча достал из заначки бутылку технического спирта, налил полстакана и протянул Крак. Это был его единственный молчаливый способ извиниться за то, что перед патрулем пришлось назвать её «инвентарём».
Крак взяла стакан четырёхпалой клешней и выпила залпом. Жвалы сухо щёлкнули.
— Паршивый спирт, — протрещала она.
— Какой есть, — Макс повернулся к пульсирующему контейнеру, который лежал на верстаке. — Доставай плотный брезент. Завернём эту хрень.