Если на верхнем ярусе неон слепил яркостью, то здесь, в технологических штреках, он превратился в липкий ядовитый кошмар.
Сектор «крутильщиков».
По обе стороны гулких коридоров тянулись тысячи крошечных ячеек три на три метра. Без окон — все стены, пол и потолок каждой каюты представляли собой сплошные видеоэкраны.
Внутри стоял тяжёлый стальной генераторный тренажёр.
И на этих тренажёрах крутили педали люди.
Тысячи истощённых беженцев в одинаковых серых комбезах без устали вкручивали педали по шестнадцать часов в день, вырабатывая энергию для силовых щитов станции.
Экранные стены ячеек без перерыва орали агрессивной рекламой: рожи шоуменов, стимуляторы, эротические стримы, синтетическая паста. Чтобы заглушить ор или переключить канал хотя бы на десять минут, «крутильщик» обязан был списать с личного считывателя цифровые баллы-заслуги, заработанные потом.
Если баллы кончались — реклама орала на максимальной громкости, не давая спать.
— Во имя Доминиона… — шепнул Тим, глядя сквозь прозрачную переборку ячейки, где молодой парень с налитыми кровью глазами судорожно крутил педали, захлёбываясь слезами под вопли рекламного ролика. — Они же сойдут с ума…
— Они уже сошли с ума, Тим, — тихо проговорила Вера, сжав его локоть. — Идеальная рабская клетка. Не нужны кандалы, когда твоя тюрьма — экран.
— Обычный имперский конвейер, — сухо отрезал Макс, поднимая воротник плаща. — В гегемонии это называли «оптимизацией людского ресурса». Пошли дальше, не задерживайтесь.
Они поднялись в центральный шпиль станции, где располагался собор Стального Бога.
Огромный трёхэтажный зал из матового чёрного титана напоминал одновременно военный бункер и мрачный готический храм.
В воздухе воняло тяжёлым ладаном, перемешанным с запахом горячего машинного масла, оружейной смазки и озона.
Вдоль стен на титановых постаментах возвышались доспехи погибших генералов гегемонии. На стягах из чёрного шёлка блестели золочёные шестерни и черепа со скрещенными молниями.
Вокруг суетились культисты — бывшие имперские солдаты и офицеры в железных робах поверх бронежилетов. У многих вместо рук и глаз стояли грубые армейские протезы. На коленях они молились перед гигантской тушей списанного десантного танка в центре алтаря и смазывали его траки маслом.
Навстречу вышагивал первосвященник культа — Ваэл-Кросс.
Мужчина лет шестидесяти с выбритым черепом. Левую половину лица закрывала титановая пластина, вместо правого глаза стоял тяжёлый четырёхлинзовый оптический окуляр. На груди блекнул орден инквизиции.
Ваэл-Кросс остановился в пяти шагах. За его спиной замерли четверо гвардейцев с тяжёлыми шоковыми карабинами.
— Приветствую вольных в обители Стального Бога, — пророкотал первосвященник. Голос отдавал механическим ревербератором. — Что ищет бывший офицер стерилизаторов на нашей станции?
Макс не удивился, что его выправку узнали. Ветеран всегда узнает ветерана.
— Нам нужны карты сдвигов фронтов гражданской войны, — спокойно сказал Макс, прикуривая сигарету. — И усилители для щитов фрегата. Есть зашифрованные кредиты и редкий вейлорнский хабар.
Ваэл-Кросс усмехнулся, титановая пластина на его челюсти заскрипела.
— Кредиты? — первосвященник сплюнул на титановый пол. — Цифры на чипах — мусор для немощных «крутильщиков» внизу. Стальной Бог не принимает чипы. Стальной Бог принимает только сталь, огонь и кровь.
Ваэл-Кросс сделал шаг ближе, оглядывая Макса, рослую Лилит с готовыми к бою стилетами и смущённого Тима.
— Если вам нужны карты и усилители щитов — заслужите их на песке арены.
— Какая ещё арена? — прищурился Макс.
— Подземная арена Стального Бога, — ответил Ваэл-Кросс. — Сегодня там состоятся Великие бои. В яму выкатят наших лучших биомодифицированных зверей. Выстоите один раунд против наших титанов — забирайте карты и модули. Откажетесь — отдам вас на педали, а фрегат пущу на скрап.
Лилит шагнула вперёд, перекрывая путь первосвященнику. Из её бедренных ножен с сухим щелчком выдвинулись мономолекулярные стилеты:
— Я сдеру с тебя шкуру прямо в этом храме, монах, если ты ещё раз заговоришь о педалях для Хозяина!
Гвардейцы культа вскинули карабины.
Макс ладонью опустил плечо Лилит:
— Тише, Лилит.
Макс посмотрел прямо в четырёхлинзовый окуляр первосвященника, выдохнув струю дыма ему в титановую челюсть:
— Арена так арена. Готовь игрушки, Кросс. Посмотрим, из чего сделана твоя сталь.
Подземный колизей станции «Экран-12» гудел, как разворошенный улей.