Макс срезал дистанцию, вскидывая «Вепрь».
БХАМ!
Спечённая картечь разнесла силовое поле на доспехах Восса. Инквизитор отшатнулся, рыча от ярости и поднимая силовой меч для ответного удара.
И в этот момент базальтовый купол святилища задрожал.
ГРОХОТ!
Метровая стальная переборка затопленной вентиляционной шахты вылетела вон, сбитая мощным ударом.
Из темноты коллектора в затопленный зал святилища ворвался Танапод.
Его массивный, изрытый ракушками и титановыми наростами панцирь был цвета запёкшейся крови. Восемь мохнатых ножек с грохотом впились в затопленный настил, а колоссальные двухметровые клешни шипели от выделяемой кислоты. Из множества светящихся жёлтых глаз веяло древним, холодным голодом.
Генерал-инквизитор Восс замер, разворачивая силовой меч к монстру:
— Тварь! Назад! Я твой господин!
Танапод даже не затормозил. Левая клешня краба с мокрым хрустом сомкнулась на талии инквизитора.
ХРАС-С-С!
Тяжёлый армейский доспех Восса смялся, как жестяная банка. Псионическое поле погасло. Левиафан переломил генерала пополам и швырнул его дымящийся остаток в воду.
Остатки культа инквизиции в панике бросились к выходам, но Танапод развернул правую клешню и одним махом снёс алтарную платформу вместе с беглецами.
Зал погрузился в гулкое тяжёлое шипение.
Танапод медленно повернул панцирь в сторону Макса, Лилит, Ниры и Тима.
Вода доходила отряду до пояса.
Пятнадцатиметровый краб-хищник опустил клешни в воду, поднимая волны, и издал низкий, вибрирующий ультразвуковой рык, от которого задрожали титановые переборки святилища.
Макс вытер воду с визора и переключил гарнитуру на частоту фрегата:
— Ева… Нам нужна тяжёлая артиллерия. Спускай Игнациуса прямо в святилище.
Над базальтовым куполом святилища взревели насосы.
Фрегат «Старый Грешник II», зависший в шторме над шпилем, сбросил через центральную абордажную шахту грузовой лифт.
ГРОХОТ!
Тяжёлая трёхтонная рама подъёмника разорвала потолочный гермозатвор святилища и ухнула прямо в затопленный бассейн.
Вода взмыла трёхметровым валом, заставив Макса, Лилит, Ниру и Тима укрыться за титановым саркофагом.
Клубы белого обжигающего пара и замёрзшего фреона хлынули из шахты.
И из этой паровой завесы, оглашая глубоководный храм тяжёлым шагом, вышел он.
Пятиметровый пятидесятитонный Дредноут Игнациус.
ГРОМ-ГРОМ!
Его титановые стопы со щелчком прилипли к базальтовому дну бассейна. Вода доставала ему лишь до колен. На грудной броне замерцал золочённый череп со скрещенными молниями.
Красные оптические линзы Дредноута вспыхнули в полумраке густым ослепительным огнём.
Вокодер на его груди отдал рокочущим басом, перекрывшим шипение кипящей воды:
— Неопознанный… глубоководный хищник. Цель… зафиксирована.
Пятнадцатиметровый Танапод огласил святилище ультразвуковым рёвом.
Огромный краб-левиафан рванулся вперёд, рассекая воду восемью мохнатыми ногами. Его двухметровая правая клешня, истекавшая кислотой, с силой тарана обрушилась прямо на грудь Дредноута.
БАМ!
Удар невероятной силы заставил амортизаторы Игнациуса заскрипеть. Золочённый череп на броне покрылся царапинами, но пятидесятитонный стальной гигант даже не пошатнулся — магнитные подошвы намертво держали его на дне.
Игнациус сделал тяжёлый шаг вперёд.
Он опустил левую руку и гидрокулаком нанёс сокрушительный апперкот прямо по основанию клешни Танапода.
ХРАС-С-С!
Вода моментально закипела. Клубы пара заполнили зал. Панцирь Танапода в месте удара раскалился добела, пошёл трещинами и с мокрым хрустом лопнул.
Левиафан взвыл от дикой боли, заметавшись в кипящей воде.
Но Игнациус не дал ему шанса.
Дредноут гидрокулаком сжал повреждённый панцирь краба, удерживая его на месте, и развернул правую руку — спаренную 30-миллиметровую пушку — прямо в группу светящихся жёлтых глаз монстра.
— Истребление… — пророкотал Игнациус.
БУМ-БУМ-БУМ-БУМ!
Сокрушительный тяжёлый залп армейскими бронебойными снарядами прямо в нервное ядро левиафана.
Спечённая металлическая крошка и тяжёлые головки снарядов превратили мозг Танапода в синеватую сукровицу.
Пятнадцатиметровый панцирь краба обмяк и с тяжёлым всплеском завалился в кипящую воду бассейна.
Зал святилища погрузился в тихий шипящий гул остывающего пара. Поверженный левиафан лежал на дне бассейна, его глаза угасли.
Из затопленных верхних галерей в зал спустились голгофцы.