Он развернулся, отодвинул засов и вышел в гулкий коридор Нижнего яруса, оставив бледного, дрожащего скупщика вытирать пот со лба.
Макс возвращался к стыковочным рукавам через тёмные служебные штреки. В руках — сумка с топливными чипами и кредитами.
Глухой, мокрый удар и сдавленный женский хрип заставили его замедлить шаг за десяток метров до трапа «Старого Грешника».
В тупике возле загрузочного терминала двое быков в засаленных кожаных куртках забивали ногами девушку.
Она лежала на грязной решётке пола, подобрав ноги. Нирианка. Тонкая, с бледной, полупрозрачной кожей. На её шее висел массивный подавляющий ошейник — стальное кольцо искрило, выжигая чёрные шрамы от разрядов. Из разбитых губ на металл капала густая синеватая кровь.
Один из наёмников — рослый кабан с выбитыми зубами — размахнулся и с оттяжкой всадил носок тяжёлого сапога ей под рёбра.
Девушка судорожно глотнула воздух и повернула голову. Из-за природной эмпатии нирианцы чуяли чужие эмоции, как запахи. От сутенёров разило липкой волной садизма и похоти. Но когда её взгляд пересекся со взглядом Макса, девушка замерла. От этого человека не веяло ни злостью, ни жалостью — только ледяным, монументальным спокойствием.
— Мимо шагай, мужик! — рявкнул второй наёмник, перехватывая гибкую дубину. — Это товар из «Красного Гнезда». Не твоя забота.
Они стояли ровно на линии прохода к аппарели «Старого Грешника».
Макс не стал спорить. Не стал давать советов.
Он просто сдвинул воротник плаща левой рукой, а правой вскинул «Вепрь».
БУМ!
В тесном штреке выстрел прозвучал как взрыв гранаты. Спечённая картечь на вылете с дистанции в два метра разнесла грудную клетку первого сутенёра, отбросив его тушу на ржавую переборку.
Второй сутенёр только успел опустить руку к кобуре.
БУМ!
Второй заряд вошёл ему прямо в правое бедро. Наёмник с диким воплем рухнул на решётку, сжимая развороченную ногу, из которой фонтаном била артериальная кровь.
Макс наступил ему на запястье тяжёлым сапогом, услышав хруст лучевой кости, и носком выбил его пистолет в технический колодец.
Всё закончилось за три секунды.
Нирианка скулила на полу, крупно дрожа всем телом. Её тонкие пальцы судорожно вцепились в пыльный край сапога Макса. Она искала защиту у единственного источника тишины в этой оргии боли.
Макс свысока посмотрел на неё. Никакого сочувствия. Только сухой медицинский осмотр: ушибы, ожоги от ошейника, истощение, но кости целы.
— Навигатор? Медсестра? — сухо спросил Макс.
— Ме-медицина… — заикаясь, выдохнула девушка. Её голос звучал тихим, дрожащим звоном. — Нейро-сопряжение… Пожалуйста… Не отдавай…
Макс сгрёб её за отворот рваной кофты и одним рывком поднял на ноги, как полупустой мешок с овсом.
— Шагай на корабль. Будешь работать за еду и койку. Попробуешь украсть или сдурить — вылетишь в шлюз на ходу. Поняла?
Девушка судорожно закивала, задыхаясь от слёз.
Макс затолкнул её на аппарель «Старого Грешника». Тяжёлая стальная створка закрылась за ними, отсекая вонь Нижнего яруса герметичным пневматическим шипением.
Из инженерного отсека вылезла Крак. Она оглядела окровавленную, дрожащую нирианку, потом перевела свои четыре глаза на Макса.
— Ты опять притащил на борт подбитый хлам, Макс.
— Держи чип, — Макс бросил Крак накопитель с топливными кодами. — Загружай в реактор. На отстыковку у нас ровно две минуты, пока сирена на причале не очнулась.
Крак поймала чип клешней и щёлкнула жвалами:
— Поняла, капитан.
Через тридцать секунд за переборками взвыли станционные сирены «Яруса-9». Но было поздно.
Магнитные захваты расцепились. Маневровые узлы «Старого Грешника» плеснули плазмой, сожгли краску на стыковочном рукаве станции, и корвет резво сорвался в темноту.
Звёзды за панорамным стеклом развернулись, вытянулись в длинные белые нити, и корабль ушёл в прыжок.
Глава 3. Ожоги и тишина
В маленьком медицинском модуле «Старого Грешника» горько воняло антисептиком, горелой плотью и техническим спиртом. Белый свет галогеновой лампы бил по глазам, выхватив из полумрака стальной операционный стол.
Нира сидела на нём, сжавшись в комок. На ней была накинута старая, выцветшая серая куртка Макса, свисавшая с её тощих плеч.
Шею стягивало искорёженное кольцо из чёрного железа и медной проволоки. Корпус аккумулятора вздулся от удара — едкий электролит уже начал протекать, оставляя на коже мокнущие язвы.
Рядом стояла Крак. Грузная хитиновая туша инженера выглядела кошмаром, но в её верхних клешнях замерли крошечные ювелирные кусачки из закалённой стали.