— Оружие на предохранителях, пока не дам команду, — Макс оглядел парня холодным взглядом. — В контакт не вступать. Наша цель — склад хладагента. Забираем баллоны и уходим. Начнут стрелять — ликвидируем всех, кто держит металл в руках. Ева, стыковку по третьему техническому шлюзу. Без прожекторов и сирен.
— Уже притёрлась, капитан, — отозвался саркастичный голос ИИ. — Стыковочный узел зафиксирован. Герметичность на семидесяти процентах, на той стороне голая атмосфера с высоким содержанием сероводорода и угольной пыли. Наденьте респираторы, если не хотите выхаркать лёгкие через пару часов.
Гидравлический привод внешнего люка «Старого Грешника II» взвыл, освобождая титановые зажимы. Откидная гидроаппарель с тяжёлым гулом опустилась, упёршись в покрытый ржавчиной и инеем приёмный помост станции.
В лицо сразу ударил запах покинутого мира: вонь горелой изоляции, застоявшейся мочи, дешёвого сырого дизеля и запёкшейся крови. Воздух здесь был сухим и обжигающе холодным, вырываясь изо рта белёсыми клубами пара.
Макс первым ступил на настил станции. Наколенники и налокотники тихо поскрипывали. Дробовик «Вепрь» смотрел стволом вниз, палец лежал на спусковом крючке. За ним тенью скользнула Лилит, а следом, сверяясь с мерцающим экраном сканера, дергано двигался Тим.
«Перевал-44» выглядел как гигантское металлическое кладбище. Потолочные балки провисли под тяжестью оборванных кабелей, из расщеплённых труб капала маслянистая чёрная жидкость, замерзая на полу неровными наплывами. На стенах сквозь копоть проступали инсигнии гегемонии — двуглавый орёл, перечёркнутый грубым граффити.
— Нам на третий ярус обслуживания, — шепнул Тим, указывая в сторону тёмного шахтного ствола с оборванной кабиной лифта. — За этим залом располагались магистральные насосы. Баллоны с фреоновым концентратом должны храниться в запечатанном аварийном бункере.
— Тихо, — Макс поднял руку в бронированной перчатке.
Лилит опустилась на одно колено, растворившись в тени ржавого компрессора.
Снизу, из глубины шахты обслуживания, донеслись звуки: пьяный хохот нескольких глоток, ругательства и глухой удар металла о плоть, за которым последовал влажный треск.
— Сдохни, сука хищная! — донёсся хриплый мужской голос, перекрываемый звоном разбитой бутылки. — Развали ноги, а то вторую коленную чашечку раскрошу!
За этим последовало рычание — глубокое яростное шипение, срывающееся на горловой клёкот. Так рычит зажатый в угол раненый хищник, готовый вырвать глотку любому, кто подойдёт на расстояние броска.
Тим нервно сглотнул, его пальцы на сканере задрожали. На экране пульсировали красные точки.
— Капитан… там, внизу, в техническом тупике номер четыре, — шепнул связист. — Сканер показывает шестерых человек с огнестрельным оружием. И два биосигнала… Температура тела повышенная, пульс запредельный. Генотип — зверолюди. Химеры.
Макс, не отводя взгляда от тёмного провала шахты, прищурился.
— Лилит, — еле слышно произнёс Макс. — Перекрыть верхний ярус. Никто не должен выйти к нашему шлюзу.
Ассасин едва заметно кивнула.
— Тим, за мной, — скомандовал Макс, сбегая по технической лестнице. — Посмотрим, кто мешает нам забирать хладагент.
Спуск занял пятнадцать секунд. Ступени гнулись под весом тяжёлых ботинок Макса, осыпая сухую охру и кристаллы замёрзшего конденсата.
Внизу, в отсеке номер четыре, горели два аварийных прожектора. Жёлтый свет выхватывал из темноты полуразрушенные гидронасосы, кучи металлолома и шесть фигур в обшарпанных бронежилетах штрафбатовцев гегемонии. На полу валялись пустые банки и разбитые бутылки из-под технического спирта.
В углу, прижавшись спиной к закрытому грузовому контейнеру, замерли две девушки-химеры.
На вид обеим было около тридцати. Атлетичные жилистые тела с открытыми плечами и бёдрами, покрытыми коротким тёмным мехом вдоль позвоночника и на предплечьях. Из спутанных волос пробивались заострённые хищные уши, прижатые к черепу. У той, что постарше, когтистые пальцы сжимали кусок заточенной арматуры. Вторая стонала на полу, зажимая окровавленный бок, из которого торчал обломок пластикового штыря.
— Зажимай её! — орал рослый бандит в сварочном щитке, замахиваясь тяжёлым обрезком трубы. — Эту тварь звериную — за руки и к балке!