Она опустилась на колено рядом с койкой и положила ладонь на плечо Макса. Температура тела химер достигала сорока градусов — их метаболизм сжигал калории вдвое быстрее человеческого. Тепло пробилось сквозь ткань майки, отдаваясь в забитых спазмом мышцах шеи.
Макс ощутил, как судорога, сковавшая лопатки, ослабла.
— У тебя болит шрам, — тихо проговорила Райна, уловив напряжение его тела. — Старый металл в костях.
Варра присела с другой стороны. Обе девушки действовали естественным, древним образом, без стыдливости — чистая физиология племенных хищников, отдающих себя вожаку.
Райна осторожно касалась пальцами заскорузлой кожи вокруг порта на затылке Макса. Её привыкшие к оружию пальцы начали глубоко разминать окаменевшие мышцы трапеции. Короткие когти слегка поглаживали воспалённые ткани, снимая застарелый зажим, который не давал Максу нормально повернуть голову последние двое суток.
— У нас в отряде у разведчиков были похожие импланты, — тихо шептала Варра, расстёгивая пуговицы комбеза и прижимаясь горячим плечом к боку Макса. — Металл чужой. Он всегда жжёт изнутри. Но живое тепло выгоняет боль.
Макс закрыл глаза, сделав медленный вдох. Глухая боль в затылке, терзавшая его от самой Голгофы, постепенно отступала, сменяясь тяжёлой истомой. Впервые за долгое время жёсткое напряжение в суставах сменилось покоем.
Он не стал их отгонять. В рухнувшем мире, где за бортом стояли вакуум и смерть, преданность двух сильных хищниц была самым надёжным щитом.
Райна расстёгнула комбез, оставаясь в лёгком спортивном топе, и забралась на койку, увлекая Макса за собой. Варра легла с другой стороны, положив голову на его грудь и обняв мускулистыми руками за талию.
Дыхание химер было глубоким, с едва слышным мурлыканьем. Живое тепло окружило Макса, укрывая от холода металла и мыслей о прошедших войнах.
Свет в каюте угас до минимума. Двери заблокировались. За ними осталась только тьма космоса и тихий гул реактора «Тесла-4».
Прошло около пяти часов.
Макс проснулся не от сирены — сработали биологические часы. Он лежал в полумраке, не делая резких движений. Райна спала, положив ладонь ему на грудь. Её ухо чуть поддрагивало во сне, ловя гул вентиляции. Варра уткнулась носом в его бок, её дыхание было ровным, с тихим мурлыканьем.
Макс прислушался к ощущениям. Впервые за долгие месяцы боль в затылке от старого нейропорта отступила. Металл больше не выжигал нервы. Высокая температура тела химер и снятый спазм мышц сделали то, с чем не справлялись жёсткие армейские обезболивающие.
У письменного стола соткалась синяя фигура Евы. ИИ не стала включать яркие проекторы, лишь привычно стряхнула виртуальный пепел с сигареты, глядя на капитана без язвительности — с редким спокойствием.
— Всё тихо, капитан, — передала Ева текст напрямую на тумбочный терминал, чтобы не нарушать тишину. — Сканеры дальнего радиуса чисты на три световых года вокруг. Ни патрулей гегемонии, ни рейдеров, ни заражённых. Мы вошли в глубокий заброшенный сектор, о котором забыли даже картографы.
Макс взглянул на показатели терминала. Вторичный контур реактора «Тесла-4», заправленный фреоном, работал безупречно. Кристалл Голгофцев пульсировал ровной синей волной, питая щиты и системы жизнеобеспечения без намёка на перегрев.
— Как там на палубах? — тихо спросил Макс.
— Всё спят, — отозвалась Ева. — Крак уморилась после заправки и дремлет в мастерской. Тим с Элей ушли к себе. Нира закончила дезинфекцию медотсека. На корабле впервые за долгое время установился абсолютный покой.
Райна приоткрыла золотистый глаз, сфокусировавшись на Максе. Убедившись, что вожаку ничего не угрожает и корабль идёт спокойным курсом, она устроилась у него под боком, прикрыв глаза и слегка вонзив когти в матрас в знак полного доверия.
Макс положил ладонь на её плечо, покрытое густым тёмным мехом, и откинулся на подушку.
Глава 22. Пробуждение Тени
Шестислойная титановая броня «Старого Грешника II» надёжно гасила шумы глубокого космоса. Фрегат дрейфовал на краю некартографированного сектора, заглушив маневровые турели и переведя вспомогательные системы в энергосберегающий режим.
В инженерном отсеке на третьей палубе больше не шёл перегрев. Заправленный во второй контур реактора «Тесла-4» фреон-ксеноновый концентрат сделал своё дело. Температура гиростабилизатора замерла на отметке в шестьдесят пять градусов. Кристалл с Голгофы, покоящийся в резонансном кожухе, выдавал ровный поток энергии без всплесков электромагнитных помех.