Макс опустил рычаг ручного сброса.
Внешний затвор ушел в стену, открывая проход в вакуум. Взрывная декомпрессия выбросила туши палачей в непроглядную тьму Сухого Дока.
В Каторжном Блоке зависла тишина. Спасенные мастера смотрели на Макса. Громов вышел вперед и выпрямился:
— Капитан Макс… За мной — триста рабочих рук. Зачитай нам свой Устав! Мы идем за тобой!
— Мы идем с тобой, Капитан! — подхватили мастера.
Фрегат «Старый Грешник II» отстыковался и вошел прямо внутрь абордажного ангара «Тверди». Магнитные лапы зафиксировали фрегат во внутреннем гнезде — корвет встал в брюхо флагмана как родной тендер.
Параллельно Лилит, Райна и Варра вскрыли блоки консервации, подняв сотни ремонтных автоматонов. Под руководством Крак и мастера Громова эта механическая армия таскала цинки со снарядами и выкачивала воду из штреков.
В тридцатиметровом Машинном Зале закипала главная битва. В центре возвышался реактор «Тесла-6» — стальная махина пятидесяти метров в диаметре.
— Магистрали первого контура сухие! — протрещала Крак. — Подадим импульс на сухую помпу — получим гидроудар!
Громов и слесари забили стальной лом под заклинившую шестерню обводного контура. Штурвал повернулся, и фреоновый хладагент со свистом хлынул по трубам в запечатанные рубашки охлаждения.
— Подача фреона в норме, — отчиталась Лилит.
— Ева, подавай импульс с кристалла Голгофы, — скомандовал Макс, опуская пусковой рубильник.
Ослепительная сине-голубая дуга вырвалась из кожуха и впилась в инжектор реактора. В глубине «Теслы-6» родился низкий, вибрирующий гул, превратившийся в монументальный рокат.
Двухкилометровый корпус «Тверди» вздрогнул. По запечатанным контурам жилых и агропонных секторов прокатилась волна тепла. Вспыхнули люминесцентные лампы, загудели вентиляторы, выкачивая старую пыль.
— Есть запуск! — победно закричал Громов. — Реактор работает!
К четырем часам дня триста спасенных мастеров были распределены по БЧ. Для двухкилометрового гиганта это был минимальный скелетный костяк, но благодаря Еве и автоматонам корабль ожил.
Ева вывела отчет:
«Все системы Линейного Корабля-Крепости „Твердь“ активны. Щит — сто процентов. Автономность судна — пять лет. Состав экипажа — триста двенадцать человек и ксеносов».
Главная Ассамблея заполнилась людьми. Мастеровые, канониры и электрики заполнили настил зала. На капитанскую трибуну поднялся Макс, рядом встала Лилит.
— Люди и ксеносы! — голос Макса раскатился под сводами. — Старая Гегемония сгорела. Прошлого больше нет. Здесь, на борту «Тверди», нет дворян и нет каторжан. Отныне мы — Вольный Народ. Этот стальной дом — наше укрытие.
Макс оглядел зал:
— Наш Кодекс прост:
Честный труд и равный паек для каждого. Тунеядцев не будет. Никакого рабства и продажности. Кто силен — защищает слабого. Всякий боеприпас и деталь делятся по справедливости через Офицерский Совет. За кражу общего имущества, за предательство или насилие над своими — приговор один: выброс в вакуум без скафандра!
Вокодер Дредноута Игнациуса отдал тяжелым эхом:
— Игнациус… подтверждает верность Кодексу! Я стану стальным щитом этого дома!
— За Кодекс! За Капитана Макса! — закричал Громов.
Триста голосов одновременно взорвались единым кличем:
— За Вольный Народ!
Макс, Лилит, Тим и Ева поднялись на Главный Мостик «Тверди».
— Причальные лапы расцеплены, — отчиталась Ева. — Затворы базы раздвинуты. Путь чист.
— Подать питание на главные двигатели, — скомандовал Макс, опустившись в кресло.
— Восемь маршевых дюз на связи! — откликнулся Тим.
Макс выжал рычаг главного хода. Восемь кормовых раструбов «Тверди» плеснули в вакуум факелами ионной плазмы.
Двухкилометровая титановая махина медленно и плавно подалась вперед. «Твердь» вышла из Сухого Дока, рассекая метановый туман сектора «Тень Орта». Останки покинутой базы повалились назад, уплывая в темноту.
Линейный Корабль-Крепость «Твердь» вышел на крейсерский курс.
Макс достал сигарету и чиркнул зажигалкой. Лилит шагнула к его креслу, положив ладонь ему на плечо.
— Куда держим курс, Командир? — тихо спросила она.
Макс выпустил струю дыма в панорамное стекло и ответил:
— Вперед, Лира. Наш дом теперь всегда с нами.
Глава 25. Будни «Тверди» и теневой сигнал