Нира вздрогнула. Из-за своей эмпатии она физически ощутила, как сквозь привычную «гранитную тишину» Макса пробился ослепительный, алый всплеск нервной боли.
Она поднялась с дивана и подошла к нему со спины.
— Не лезь, девчонка… — прохрипел Макс, пытаясь открутить крышку фляги.
Нира не отступила. Её тонкие пальцы осторожно опустились прямо на его шею — на шрам вокруг старого армейского нейро-порта.
— Наш народ может перехватывать нервные импульсы, — тихо сказала она. — Дай мне секунду.
Кончики её пальцев слегка посветлели. Макс ощутил, как по шее и вдоль позвоночника разливается ледяной холодок. Будто в раскалённый металл его нервов впрыснули анестетик.
Выжигающая боль в голове начала стремительно угасать, превращаясь в тупой, вполне терпимый гул. Судорога отпустила плечи. Макс тяжело выдохнул, опёрся локтями о стол и вытер пот со лба.
Никакой сентиментальности. Просто сделка двух покалеченных космосом существ: защита в обмен на облегчение.
— Где научилась? — хрипло спросил Макс, не поворачивая головы.
— В Академии Нира. До того, как пришла Гегемония и превратила мой дом в пепел, — тихо ответила Нира, убирая руки. — Теперь я ваш медик, капитан.
Над центром стола с тихим шипением развернулась трёхмерная карта сектора. Из динамиков раздался саркастичный голос Евы:
— Простите, что прерываю ваш сеанс физиотерапии. Топливо из кодов Налима залито. Реактор на ста процентах. Куда прокладывать курс, капитан?
Макс прикурил новую сигарету и вгляделся в мерцающие точки систем.
Нира подошла к карте, вглядываясь в тёмный, неразмеченный кластер на самом краю сектора. Её глаза расширились.
— Это… Ковчег Вейлорнов. Океанический корабль-город амфибий.
— Империя выкачала все их водные миры пять лет назад, — проворчал Макс, пуская дым. — Что там делать?
— Это дрейфующий ковчег-призрак, — ответила Нира. — Вейлорны бросили его после зачистки. Но там остались их автоматические медицинские блоки и фильтры глубокой очистки. Если нам нужны медикаменты высокого класса и запчасти — они там.
Ева добавила:
— Сектор имеет маркер «Зона молчания». Сканеры Гегемонии туда не достают, а аварийные сигналы пропавших судов оттуда не возвращаются. Типичный аномальный сектор с высоким уровнем риска.
Макс криво ухмыльнулся, гася сигарету в жестянке.
— Отлично. Значит, там нет патрулей Стерилизаторов. Ева, закладывай курс на Океанический Ковчег. Посмотрим, что за призраки плавают в этой воде.
Глава 4. Мёртвый океан
«Старый Грешник» вышел из гиперпространства с тяжёлым рывком.
В то же мгновение синяя голограмма Евы над панелью подёрнулась белым стат-шумом, а динамики зашипели. «Зона молчания» встретила их глухим радиосмогом.
За панорамным бронестеклом рубки космос выглядел дико. Среди серых, изрытых астероидов дрейфовали гигантские сферы морской воды. Одни замёрзли в зелёные глыбы льда, другие висели в невесомости, будто жидкие стеклянные шары размером с жилые дома. Внутри этой воды, подсвеченные сумеречным светом далёких звёзд, неподвижно застыли светящиеся призрачные рыбы и полупрозрачные медузы.
А в самом центре этого кладбища висел Океанический Ковчег.
Трёхкилометровый биокорабль вейлорнов походил на скелет древнего левиафана, сросшийся с броневыми плитами подводного крейсера. Его гигантские рёбра-шпангоуты были пробиты имперской плазмой, а из пробоин на обшивку вытекли и замёрзли зелёные наплывы океанического льда.
— Доисторическая туша, — протрещала Крак, выходя в рубку и разглядывая корабль через стекло. — Но металл там качественный. Сплав титана и био-хитина.
Макс молча подогнал корвет к внешней стыковочной платформе Ковчега.
Члак-грохот!
Магнитные захваты сжали мёртвую платформу. По корпусу «Старого Грешника» прошла мелкая дрожь.
Шлюз Ковчега поддался не сразу. Крак пришлось три минуты выжигать магнитно-импульсный замок плазменным резаком, пока створка со скрежетом не отползла в сторону.
Макс шёл первым. На нём был тяжёлый скафандр «Морпех-8», в руках — «Вепрь», заряженный спечённой картечью. За ним шагала Крак с резаком наперевес. Нира замыкала шествие в лёгком скафандре — её пальцы в перчатках заметно дрожали, но взгляд был собранным.
Даже через фильтры скафандра пробивался запах этого мертвеца: густой, тяжёлый аромат солёной воды, загнивающей морской капусты, йода и застарелой ржавчины.