Цзяньсу молча слушал, почти не дыша, и курил глубоко затягиваясь.
— Но они об этом не думали, они были намерены остаться в живых и защищать этот холм. От нагноившихся ран в пещерках стояло зловоние, было нечем дышать. Раны нужно было промывать чистой водой, но где её взять? У бойцов начинался жар, они бредили, и те, кто ещё мог двигаться, разжёвывали зелёные листья деревьев в кашицу и обмазывали им губы. Нередко при этом человек сжимал зубы и умирал. В этих обстоятельствах некоторые включали магнитофон и слушали песни, надеясь таким образом заглушить голод. Это не помогало, и тогда они выползали из пещерок в поисках съедобной зелени. Противник мог в любое время начать обстрел из орудий, снаряды падали дождём, некоторые «лисьи норы» накрывало, и бойцы оказывались похороненными заживо. Ты только подумай, они продержались целых два месяца! Когда на смену пришло подкрепление, почти у всех в чём только душа держалась. На лица было страшно смотреть, испугаешься. Волосы пожелтели, стали жёсткими, будто людей несколько лет держали под землёй, и выпадали, когда их расчёсывали. Обмундирование превратилось в лохмотья и висело на теле спутанной сеткой. Это ужасная война, не поверишь, что такое может быть, если не увидишь собственными глазами. Мой племянник там выжил. Если тогда не погиб, значит, проживёт до ста лет. Сейчас изучает медицину, учится спасать людей, которые не должны умереть. Тех, кому суждено умереть, уже не спасёт никто.
Цзяньсу яростно загасил сигарету:
— А что, этот боец по фамилии Суй, он тоже оставался в окружении два месяца?
— Нет, он был в окружении месяц с небольшим… Они с племянником были в разных местах. Племянник ничего толком не знал, что с ним, услышал об этом только потом.
— Так как он всё-таки погиб?
— Его рота обороняла какую-то позицию. После ожесточённого боя они оказались в окружении. Их позиция потеряла стратегическое значение, и рота стала пробиваться к своим. То с боями, то скрытно они продвигались по горам больше месяца, больше половины полегло, погиб через полмесяца и командир роты. Там немало бойцов подорвалось на минах, поэтому вначале я сказал, что, должно быть, он подорвался. Говорят, этот боец по фамилии Суй был хоть и молодой, но смышлёный, и храбрости ему было не занимать, вот и смог продержаться до последнего. Не знаю, кто стал выполнять обязанности комроты, когда тот погиб, этого теперь не узнаешь. Возможно, этот Суй давно шёл один, можешь себе представить! Там духотища, заросли высокие и густые, и ступить-то некуда. После смерти в кармане у него обнаружили клочок бумаги, испещрённый непонятными цифрами и значками. Потом стало ясно, что он отмечал дни гибели боевых товарищей и места, где они пали. Через полмесяца после цифр поставлен треугольник, думаю, что это день, когда погиб командир роты. На его теле насчитали несколько десятков штыковых ран, царапин, следы укусов. Вот ведь молодец парень, представляешь, со сколькими врагами вступал в схватку! Никто не мог одолеть его, в конце концов он подорвался сам. Поразительный боец, ни голод его не сломил, ни жажда, ни штыки и даже ни укусы. Он двигался и двигался к своим, даже если его подстерегала смерть. В конечном счёте, видимо, уже недалеко от своих он и попал на мину. Ему оторвало обе ноги, и он пополз на руках. Без ног, силой одних рук даже на цунь продвинуться нелегко. Вот так он и полз, по грязи, по расщелинам в камнях, изо всех сил подтягивая окровавленное тело. Его скрывала эта проклятая высокая трава и деревья, и свои не видели его даже со ста метров. Голос у него давно осип, и он не мог крикнуть. Потом, когда оставалось всего метров пятьдесят, его, наконец, заметили. К нему устремилась группа бойцов. Опасались, что это может быть минёр противника, автоматы держали наготове. Но поняв, что это свой, взвалили на себя и понесли. Все пальцы он содрал, просто белые кости торчали. Принесли его к своим, там он и умер. Много крови потерял. Но всё же умер на своей земле. Этого бойца звали Суй…