«Напраслина всё это!» — возопила хозяйка и грохнулась в обморок. Магазин перевернули вверх дном, девчонки-продавщицы без конца переглядывались. Цзяньсу пытался что-то объяснить пришедшим, но его никто не слушал, все взирали с каменными лицами. Не находя места, он бросился искать Сяо Фаня, который с искажённым лицом сообщил, что его уволили! Тут Цзяньсу наконец понял, что компания Ихуа их надула!
Всё в один миг переменилось, на оплату штрафа пошёл даже основной капитал. Несколько дней подряд Цзяньсу молча расхаживал по магазину. Про себя он повторял одно: «Ну и врезали они мне, ну и врезали!» Хозяин с хозяйкой, беспрестанно сморкаясь и всхлипывая, не переставали винить во всём его. Вечером Цзяньсу собрался выйти, но хозяин вцепился в него с округлившимися от бешенства глазами:
— Куда? Не сбежишь! Ишь какой, развалил мой славный магазинчик и ходу!
Цзяньсу левой рукой схватил его за запястье и с силой швырнул на пол.
— Свинья ты тупая! — выругался он. — У меня доли оформлены, всё нотариально заверено, куда я сбегу? Свинья тупая! — Он отряхнул ладони, будто испачкался, и вышел.
Опустилась ночь, над головой мерцали звёзды, Цзяньсу шёл, старательно избегая людных мест. Хотел было пойти к ней, но сдержал себя. Непроизвольно пришёл к тому утуну, под которым впервые поцеловал её, и долго стоял там, закрыв глаза и негромко бормоча: «Ну и врезали они мне…» Спустя некоторое время появилась чёрная тень — это был тот самый человек, которого они встретили тогда, он наклонился над мусорным баком и принялся что-то вылавливать. У него опять что-то хрустело на зубах, и Цзяньсу подошёл к нему. Глядя на него и поглаживая кулак, он проговорил:
— Ну и как мне ответить на этот удар?
Чёрная тень продолжала натужно жевать, хруст раздавался всё громче, считай, это и был ответ. Цзяньсу повернулся и пошёл прочь. Теперь он специально шагал по оживлённым местам, глядя на продавцов джинсов, семечек, засахаренных каштанов и предлагающих глянуть на шоу за пять фэней с холодным равнодушием. Вскоре он увидел широкую площадь и толпу рядом с транспарантом из красной ткани с надписью «Призовой конкурс на лучшего современного оратора», а подойдя поближе — вещающего с помоста человека, который истекал потом. Цзяньсу терпеливо выслушал несколько речей. Кровь взыграла в груди, тревога и возмущение тут же сменились возбуждением и подъёмом, захотелось броситься в бой, убить. Он пробежал глазами условия конкурса: в течение определённого времени нужно было использовать как можно больше самых новых слов. Тут же подошёл к распорядителю, заполнил бланк, внёс необходимые пять юаней и стал ждать. После трёх выступающих он взобрался на помост, обвёл сверкающим взглядом толпу и стал один за другим задавать вопросы с целыми нагромождениями новых слов, стараясь сразу применить все неологизмы, встреченные им до и после приезда в город, и повторив их тысячу двести раз. В запале он выдал ещё более новые слова, которые ещё не употреблялись, но, возможно, будут употребляться. Когда закончились выделенные для выступления двадцать минут, он сошёл с помоста тоже весь мокрый от пота. Результаты подсчитывали люди с калькуляторами, и один огласил успех Цзяньсу как бесспорного лидера: за двадцать минут он использовал более двух тысяч ста новых слов, в том числе одно слово «информация» было зафиксировано шестьсот с лишним раз.
Толпа взорвалась аплодисментами. Цзяньсу спокойно принял триста юаней, перевязанные красной шёлковой ленточкой, и, совершенно измотанный, побрёл назад в магазин.
Там его поджидала Чжоу Яньянь. Он вошёл и застыл. Триста юаней упали на пол.
Крепко обнявшись при всех, они принялись целоваться. Девчонки-продавщицы спрятались за вазой с розами, а хозяин с хозяйкой никак не могли отвести горящих взглядов от лежащей на полу пачки денег.
Глава 21
После проведения аукциона на подряд Валичжэнь покоя не знал. Сначала его нарушал Чжао Додо, который купил автомобиль и носился на нём по улицам и переулкам, как боров на коротких ножках, отчего народ и дивился, и тревожился. Потом появилась «должностное лицо» — её Чжао Додо пригласил из Хэси, и эта необычно наряженная девица тоже не давала народу покоя. И, наконец, потерянный изыскательской партией свинцовый цилиндр. Говорили, в нём содержится крохотная частица так называемого «радия», радиоактивного вещества, необходимого для партии в их работе. Чтобы найти его, изыскатели известили общественную безопасность, а также обратились к местным властям с просьбой расклеить объявления с разъяснением, что цилиндр таит в себе смертельную опасность, что у ничего не подозревающего человека, который захочет сделать из цилиндра балансировку для колеса, может развиться злокачественная болезнь, или это может сказаться на последующих поколениях рождением уродов. На эту тему на общегородском собрании выступали и секретарь уездного парткома, и секретарь городского парткома Лу Цзиньдянь, которые призвали подобравшего свинцовый цилиндр непременно сообщить об этом. Говоря о цилиндре, техник Ли из изыскательской партии сказал больше: опускать его в колодец, закапывать в землю, прятать в копне сена бесполезно. Он в течение долгого времени будет оказывать воздействие на Валичжэнь, местные жители будут страдать необъяснимыми болезнями, в последующих поколениях будут рождаться уроды и так далее. Объявления расклеили, собрание провели, но цилиндр исчез бесследно. Над городком нависли мрачные тучи, все без конца жаловались на судьбу и тяжело вздыхали. Возможно, больше всех это повлияло на Ли Чжичана. Он пережил долгий период топтания на месте и наконец приступил к проектированию передаточных колёс. Золотые колёсики, которые до того крутились у него в голове, теперь легли на бумагу, сначала стали гладкими деревянными и в конце концов чёрными, из чугуна. Весь этот процесс проходил с помощью техника Ли и Суй Бучжао, а после случая со свинцовым цилиндром ещё более сложная работа по установке временно приостановилась. Не имеющие возможности участвовать в работе с колёсами Суй Бучжао и техник Ли целыми днями разыскивали пропажу; Суй Бучжао ругал подобравшего цилиндр на все корки. Как раз в это время занемог Ли Цишэн, и Ли Чжичан, всё бросив, стал ухаживать за отцом.