Ты ведь не знаешь, брат, я многое скрывал от тебя. Торговля в городе поначалу шла хорошо, но потом меня обманула одна компания, а после этого коммерсант из Уси. Магазин потерпел большие убытки, их пришлось возмещать мне вместе с хозяином. Когда я лежал в больнице, я заключил с ним договор, по которому в залог включается и магазин в Валичжэне. Всё это я от тебя скрывал. Ты пока не удивляйся, сейчас удивишься ещё больше. Помнишь, как мы с тобой поссорились, когда я вернулся из города? В тот вечер я лежал на кане и плакал горькими слезами, я понял, что ты решил принять компанию по производству лапши в её теперешнем жутком состоянии, и разозлился до крайности. Потому что урождённая Ван передала мне слова Четвёртого Барина Чжао Вина о том, что он хочет помочь мне занять место Чжао Додо. Я был доволен тем, что на этот раз всё складывается, и никак не ожидал, что вдруг вперёд выступишь ты. Как я возненавидел тебя! Какой лютой ненавистью! Тогда я впервые понял, что, оказывается, мой настоящий противник не Чжао Додо, а ты, мой собственный брат!
Баопу вскочил, уставившись на Цзяньсу, словно не узнавая, и громко вопросил:
— Что ты сказал? Что ты только что сказал?
Будто не слыша, Цзяньсу взволнованно продолжал:
— Тогда я плакал на глазах у тебя, а ты не понимал, из-за чего я плачу. А я плакал потому, что правитель небесный мучает меня так и эдак, и вот в конце концов послал мне такого противника. В город я вернулся озлобленный и полный ненависти. И ты думаешь, я успокоился? Нет, сегодня я выскажу тебе всё: поразмышляв в городе, я решил, что буду бороться за фабрику, неважно, в чьи руки она попадёт, но обязательно будет носить имя Суй. Потому что ты неоднократно говорил, что так не будет! Я собрал все силы, через урождённую Ван снёсся с Четвёртым Барином, чтобы победить в этой схватке, чтобы нанести тебе поражение и завладеть компанией!.. Видишь, брат, до чего я запутался, собрался войти в сговор с семьёй Чжао, чтобы противостоять тебе. Я думал так ещё за несколько дней до того, как попасть в больницу. Теперь можешь изругать меня, избить до смерти, я и не подумаю ударить в ответ, потому что я замыслил дурное. Но правитель небесный всё видит, он в этот критический момент осудил меня на смерть, наслал неизлечимую болезнь. Битва не состоится, я наказан небом, и мне прощены все прегрешения перед тобой, Даси и всеми остальными. Но я счёл, что перед смертью нужно сказать тебе всё это, чтобы ты знал, что в семье Суй может оказаться человек до такой степени скверный!..
От жара пот лился с него градом, откинувшись на одеяло, он тяжело дышал. У Баопу от переживаний покатились слёзы, он присел рядом с Цзяньсу, погладил его по голове, уложил его голову обратно на подушку. И пробормотал, будто говоря сам с собой:
— Я понял, я всё прекрасно слышал. Да, так, видишь ли, такое тоже может быть. Цзяньсу, Цзяньсу… — Руки Баопу дрожали, дальше он говорить не смог. Глаза его блестели в ночи, он долго-долго смотрел в окно. Потом повернулся к Цзяньсу и тряхнул его за плечи: — Когда ты уехал в город, я тоже много думал, сегодня я тоже хочу всё рассказать тебе! Своими словами ты меня страшно удивил, заставил переживать, но теперь я ничуть не виню тебя. Хочу поведать о своих думах и делах в это время. Ты ещё не знаешь. Когда в городок прибыла группа проверки и компания должна была вскоре развалиться, я вдруг осознал, что совершил непростительную ошибку! Ведь теперь убытки понесёт не одна эта компания, а весь Валичжэнь. Люди вложили столько своих сбережений, они не перенесут таких страданий — а я в это время сидел у себя на мельничке, как мертвец! Раньше я попрекал тебя, винил тебя, стиснув зубы, противился твоему отъезду в город, а теперь вижу, что мне не хватает именно твоего боевого духа. Ты можешь возразить, что разорился в городе подчистую, ну и что, скажу я, тебе нужно лишь стремиться дальше, ты ещё разбогатеешь! Не смогут же тебя всё время обманывать! В душе я завидую твоей отваге, твоей смелости, твоей предприимчивости, стремлению всё преодолеть! Как раз этого всего мне и не хватает! А что же ты? Что ты только что сказал? Ведь это отрицание всего этого! Я уже не говорю о том, как ты заставил меня переживать! Отрицать ты должен лишь свою чрезмерную жадность! Я слишком полагался на свою доброту и справедливость, и что в результате? Ведь вкладчики внесли свои деньги, заработанные кровью и потом! Государство предоставило Чжао Додо кредитов на несколько сотен тысяч, а больше миллиона — это деньги несчастных инвесторов. У меня сердце разрывается, когда я вижу, как плачут среди них мужчины, как рыдают старухи! А если бы в тот день я стоял рядом с тобой на сцене и боролся за аренду, возможно, нам и удалось бы нанести поражение Чжао Додо. Какой я после этого добрый и справедливый? Раз за разом я проклинал себя, проклинал свои колебания, свою трусость, проклинал все старые недостатки, доставшиеся по наследству от семьи Суй. Я упустил прекрасную возможность, оказался недостойным старшим братом. Я критиковал себя и раньше, но беда в том, что эта критика не превращалась в реальность.