— Эта штука может производить закалённую сталь, нержавейку. Выдаёт одну плавку в час.
Присутствующие смотрели на него с огромным уважением. Чжоу Цзыфу подошёл к нему и долго тряс руку, а после поздравления ещё и прокомментировал:
— Ты продемонстрировал профессиональное умение, добрыми делами исправил прежние ошибки, это очень хорошо! Если твоё изобретение будет использовано и дальше, заслуги непременно перевесят провинности, и ты станешь новым человеком.
Ли Цишэн встал и, чеканя слова, произнёс:
— Не беспокойся, городской голова, не волнуйся, Четвёртый Барин, старшее и младшее поколение городка тому свидетели — я, Ли Цишэн, даю клятву, что стану новым человеком!
Он заперся у себя в комнатушке и продолжал работать. Вскоре провинциальная газета на первой полосе сообщила о важном изобретении Ли Цишэна, назвав его печь первой по мощности во всей провинции. Только вот из-за сомнительной репутации изобретателя не назвали даже его имени, упомянули лишь «научно-изобретательскую группу Валичжэня». Куда больше внимания газета уделила представлению Чжао Бина, отметив, что он «ещё раз проявил чудеса в руководстве массами». Ли Цишэн повесил эту газету у себя в комнатушке и с головой ушёл в изобретательство. Больше всего его раздражало, когда за окном звала жена. Он сосредоточился на инновациях и давно отошёл от всего мирского. Однажды за полночь Ли Цишэн впустил её, и она ласкала его до рассвета, из-за чего мыслить он стал медленнее и потом долго раскаивался в этом.
В другой раз жена стала колотить в дверь с таким твердолобым упрямством, что это заставило его насторожиться. Спросив через окно, в чём дело, он узнал, что коммунизм уже почти наступил: на улице Гаодин устроили большую столовую, самому теперь готовить не надо, и денег тратить тоже. Это было событие мирового масштаба, поэтому Ли Цишэн открыл дверь и вместе с женой пошёл в столовую. Народу уже было пруд пруди, на только что сооружённой плите в чжан длиной стоял Чжоу Цзыфу и пытался держать речь. Призывая народ угомониться, городской голова бил в ладоши, взывал: «Товарищи! Товарищи!» — но гвалт продолжался, и Ли Цишэн так ничего и не разобрал. Он лишь обратил внимание на женщин в белых шапочках, которые, покачиваясь, носили маленькими ведёрками воду. В голове у него зародилась идея, и он уже места себе не находил. Не без труда он разыскал в толпе Суй Бучжао и попросил натаскать к себе домой стеблей подсолнуха.
— Сколько надо? — спросил Суй Бучжао.
— Чем больше, тем лучше, — бросил Ли Цишэн и убежал.
С помощью проволоки с крючками он терпеливо выпотрошил сто с лишним стеблей. В дверь снова забарабанила жена.
— Выходи быстрее смотреть, — взволнованно крикнула она. — Весь городок уже собрался!
— Что опять стряслось?
— Ирригаторы старинный корабль откопали, гнилой весь, один остов остался! А наверху пушка…
Ли Цишэн хмыкнул, уселся на пол и больше не обращал на неё внимания. Жена побежала одна… Суй Бучжао несколько дней не появлялся. Только потом Ли Цишэн узнал, что тот отправился в провинциальный центр, чтобы от имени всего городка доставить новость о найденном корабле. А сам он в это время выскоблил стебли подсолнуха добела, обмотал паклей и покрыл тунговым маслом. Соединил их вместе, провёл с улицы внутрь столовой. К приподнятому баку на улице в назначенное время подъезжала водовозка и добавляла воды. Теперь в стеблях всегда была свежая вода — когда нужно, тогда и бери. Добавление водопровода стало ещё одним важным результатом революционного обновления. Как и при недавнем открытии столовой, в день окончания его монтажа народу собралось — яблоку негде упасть. Ли Цишэн показывал как он работает: трясущимися руками вытащил пробковую затычку, и с журчанием потекла вода. Все зааплодировали. Чжоу Цзыфу не аплодировал — он, как и в прошлый раз, взял Ли Цишэна за руку и потряс её. Некоторые смотрели на это с завистью: ведь Ли Цишэн с головой ушёл в новаторство не только ради того, чтобы ему руку пожали?
— Помнишь, что я говорил в прошлый раз? — улыбнулся городской голова. Ли Цишэн без остановки кивал: