– Настолько всё безнадёжно? – удивляюсь я.
– Давай, покажу, – Олег берёт мою руку. Мы – закрываем глаза. И я почувствовал.
– Быстрее! – пришпорил я коня. – Он нарывается на драку и смерть!
Но тут же осадил коня:
– Сто кэмэ! Не успеть!
Олег достаёт флакон с кровью. Отпил. Глаза его стали, как у вампира.
– Так ты меня нашёл? – спрашиваю, усмехнувшись.
Олег кивнул. Я сам дал ему мою кровь, случайно порезавшись китайским швейцарским ножом, а потом – отдав нож Ястребу. Так – случайно или «случайно»? У самого голова кругом, от этих совпадений.
Ястреб крутится по сторонам. Зачем? У нас же есть гоб.
– Псина, – спрашиваю я, – есть кто разумный рядом?
– Никого. Там – есть, но они на нас не смотрят. Друг другом занимаются. Самка и самец. И я – не псина! – рычит гоб, стукнув себя во впалую грудь кулаком. Да-да, гоб – пеший. Кони его боятся, а бегает он быстрее, чем мы скачем галопом.
– Ладно, бобик, будешь – Рекс. Нравится? – смеюсь я.
– Рекс, – прорычал гоб. – Да! Рекс! Р-р-рекс!
Ржём втроём, переходя в открывшийся портал.
Марк молча и обречённо рубится с толпой оборванцев. Вот что мы видим на той стороне магического марева телепорта. У Марка нет шансов. Пусть нападающие и в рванье и вооружены дрекольем, но их семеро. И их колья длиннее меча Марка. Молодец! Всё же, молодец – их теперь шестеро.
Всегда мечтал, как рыцарь или казак, на полном скаку срубить кому-нибудь голову. Только вот, я не мечтал упасть с коня при этом. На полном скаку. Это больно. И смешно. Пока ржали надо мной, двое оборванцев-разбойников убежали.
– Ну, здравствуй, Марк, – говорит Ястреб, резким взмахом меча стрясая с клинка кровь.
– Вы? – удивляется Марк.
Чтобы стереть это удивление с его лица, кидаю в него Клинок Тьмы. Не подбрасываю, а метаю, как метательный нож. На поражение! Марк легко ловит кинжал.
– Купил он нас, Олежка. Ничем ему эти оборванцы не грозили, – говорю, отряхаясь. Со стоном, распрямляюсь, кастую сам на себя Печать Лечения. Спина болит.
– Тебя он купил. Не ты ли орал: «Он нарывается на драку и смерть»? – отвечает Олег, бросая Марку рубиновую звездочку: – Ты принят, парень. Клятву на крови готов дать?
– В любой момент, – Марк низко кланяется Ястребу. – Благодарю. А где – остальные?
– Лечатся. А нам пока нельзя, – отвечает Ястреб. – Ты почему пешком?
– Ну, как-то не сложилось у меня с лошадьми. Мы друг друга боимся. Я – их, они – меня, – пожимает плечами Марк.
– Придётся научиться, – бросает Ястреб Марку поводья запасного коня, – вместе с Мамонтом учится будете верховой езде.
Марк замер. Смотрит на меня с прищуром:
– Я думал, ты – Белая Башня.
– Гусь тоже думал, а в суп попал. Пророчества у нас в Роте – запрещённая тема. Понял? Любые пророчества, – говорю я, поясняя, – пророчества – ещё одна нитка, которой нас заставляют плясать их сценарии – пальцы кукловодов. Понял? – мрачно выговариваю я, отрубая головы разбойникам. Опять я – мясник. И что, что меч мой – Святой Проводник и гарантированно избавляет труп от участи Бродяги. Так любой может им же головы от трупов отделять! Ага, щаз! Они же мне его затупят, тупики! Жену и оружие не отдай никому.
– Как скажешь, – кивает Марк, ловко взлетая в седло.
Я аж задохнулся от возмущения! Он ловчее меня в верховой езде, так ещё и использовал мою же присказку! Вот, гад! Влился в команду, как родной! Как и был тут всегда!
– Куда? – задал Марк извечный вопрос.
– «А мы пойдём на север!» – кричали они, – цитирую я сказку про Маугли.
Ну, кто меня за язык тянул?! Пришлось вспоминать мультик и записывать его в файл. Олег то ли не видел его (я тоже не помню, успел он посмотреть этот мульт, или нет), то ли делает вид, что не помнит.
Копаться в собственной памяти – мало приятного. Вспоминаешь многое из того, что давно забыто. Потому что – хотел это забыть и никогда больше не вспоминать. Но файлы в нашу память укладываются настолько фрагментарно, что найти нужное – непросто. Приходится перелопачивать многое из того, что не хотелось бы ворошить. И это причиняет боль.
Сын, маленький, дошкольник ещё, в клетчатой рубашке и колготках, бьёт крышками кастрюль друг об друга и – смеётся. Дочь, заливающаяся восторженным смехом… А ты ей, в дупель пьяный, плетёшь косу, собирая её в детский сад. Она так рада, что именно ты собираешь её, но у тебя получается так, что она смеётся над тобой. Потому как ты только пришёл из «бани». С очень «важных переговоров». С золотой цепью в два пальца толщиной, с пистолетом под мышкой и… с торчащими из кармана кожаного пиджака женскими кружевными трусиками. Жена закатила истерику. Потому – ты собираешь дочь. А маленькая ещё не понимает ничего, рада, что отец такой добрый, ибо – пьяный – возится с ней. Не понимает, почему мама плачет в ванной.