Сажусь, издевательски медленно перекладываю столовые приборы, заправляю салфетку за воротник, под яростное рычание желудков молодёжи. И когда я, скрестив серебряные вилку и нож, прикоснулся к печёной утке, с грохотом стульев они накинулись на еду, разрывая барашка на куски руками, со стонами впиваясь в румяное, сочное мясо.
«Это реальная еда? Или иллюзия?» – спрашиваю Духа.
Некромант улыбается. В голове у меня щёлкнуло и неповторимый голос сказал:
«Молодец, догадался. Это – иллюзия. Но еда – настоящая. Никто из нас не умеет теперь готовить. Это – копчёное, вяленое и маринованное мясо и фрукты. Мы имеем связь с внешним миром через доверенных живых. Ешь, не бойся. Без иллюзии выглядит не так аппетитно, но так же – безвредно».
– Как давно вы здесь? – спрашиваю.
– Всегда, – отвечает некромант. Он не ест. По вполне понятным причинам. Он – не живой человек. Но и не мёртвый. Бессмертный. Как тот самый Кащей.
– Всегда – слишком долго, – качаю головой.
– Не слишком. Тяжело только первые несколько веков. Когда умирают те, кто был тебе дорог. А потом – привыкаешь.
Невольно передёрнуло.
«Доверенные живые – это потомки?»
Некромант кивает. И с явным любопытством и каким-то наслаждением смотрит на ребят. Они опять начали дружескую перебранку. Щеголяя друг перед другом, кто кого сильнее и изощрённее «подколет». Особым шиком у них считается – к месту применить идиомы и летучие фразы не только из моего мира, но и на моём языке.
– Дети, – вздыхает некромант с лёгкой улыбкой. – Дети в доме – радость. Без них дом пустой, глухой и – холодный. Как склеп.
Ого! Как многозначно! Сколько много он сразу сказал.
– Сколько вы сможете терпеть наше общество? – спрашиваю.
– Сколько захотите, – махнул рукой некромант, – с Потопа вы первые живые, что пришли сюда. Даже мои потомки до неконтролируемого ужаса боятся этих стен. И первые – кто не нападает на моих… слуг. Вы меня заинтересовали. Что вас привело в мой Некрополис? Мне понравилось твоё название моего Владения.
– Мимо мы шли. Увидели – не совсем живые ребята работают. Стало интересно.
– Помотала вас жизнь, если вы на нежить не бросаетесь с топорами.
– Есть такое. И, хозяин, как к вам обращаться?
– Некромант, мне – понравилось. Тем более что, таких, как я, больше нет. Не спутаешь – нет однофамильцев.
И ржёт. Ребята косятся, перестав перекидываться костями. Дети! Причём – бескультурные дети.
– Так, зачем мы вам? – спрашиваю.
– Вы – мне? – удивляется. – Ни за чем. Любопытство. Жить века, день за днём, похожим один на другой, – довольно скучно. Особенно, если тебя уже не донимают телесные заботы – сон, еда, половое влечение. А вот зачем я вам?
И вонзил в меня взгляд своих холодных глаз. Под таким взглядом, так и хочется сказать – прокурорским, как-то расхотелось ваньку валять:
– Я не знаю, – честно отвечаю я, – мы как бы и случайно здесь, но – как бы и нет. А для чего – не знаю. Мы не знали, что найдём ваш Некрополис, но подарок вам прихватили. Портос, троглодит оглоедовский! Харэ утробу набивать – харя треснет. Неси посох.
– Сей миг! – вскакивает Молот, вытирая руки о довольно-таки грязный платок. Ну, хоть не о штаны или о волосы – уже прогресс приличный.
– Мы тут случайно упокоили одного персонажа. Ибо он чуть не упокоил нас. И у него был какой-то посох. Говорят, Повелителя Мёртвых. Нам он – без надобности. И выбросить жалко. Вот, прихватили с собой.
Молот несёт посох на вытянутых руках, боевые перчатки надел, а всё одно – через лоскут сыромятины держит.
Некромант встал. Глазницы его залил зелёный свет.
Страшно, блин! Аж Ниппель сработал – отодвинул растерянного Некроманта от меня.
Извиняюсь, объясняю, что хрень эта срабатывает, когда я испужамшись. А зелёные глаза – ещё со времён «называешь ты меня колдуньей» – меня пугают.
Некромант смеётся. Берёт из рук Молота палку. Молот бежит и прячется за спину распухшего от страха Корка. Посох окутывается бледно-зелёным пламенем. Хрустальный череп в изголовье исчез за ядовито-зелёным шаром колышущегося протуберанца.
Некромант кланяется мне в пояс. И уходит. Мы растеряны. И есть как-то расхотелось. Молча, расходимся по своим комнатам. Благо все расселены в одном блоке – через стеночку друг от друга.
А что толку, что у каждого – отдельный номер, все уже через несколько минут собрались у меня. А всё – из-за самого номера. Ну не могли ребята поверить, что комната пять на шесть метров – спальня, три на четыре – уборная, а шесть на восемь – кабинет. И это – на одного! Колонны, полированный каменный пол с мозаикой, стены с изразцами, потолок с лепниной, гардины, шторы, балдахины – их всё это погрузило в состояние культурного шока. Даже Белохвоста, жившего в императорских покоях.