Старый пожарный
Ехали мы довольно долго. Судя по тому, что бутерброды и чай уже давно закончились, не менее двух часов. Петр Степанович живет на окраине города. Не знаю, зачем папе понадобилось ехать к нему, но я увязалась за ним, лишь бы не киснуть дома со скуки.
И вот, мы наконец подъехали к жилому району. Старенькие машины, голые деревья. Побитая детская площадка (если так можно назвать исписанные баллончиком качели, лестницу "в никуда" и торчащие из земли несколько железных труб), серые бетонные многоэтажные коробки-дома. На окнах первого и второго этажей навешаны решетки, на старых балконах висит белье, некоторые окна заклеены газетами. Откуда-то доносится песня "Il Tempo Se Ne Va", детские веселые крики.
Машину припарковали около осыпавшегося тополя и прошли по напрочь убитой бетонной дорожке к одному из домов. Дверь в подъезд была распахнута-двое грузчиков выносили диван. Поднимаясь по лестнице появилось ощущение, что все верхние пять этажей вот-вот упадут на меня: казалось, даже бетонные ступеньки под ногами ходят ходуном. Стоял жуткий запах, словно что-то прокисло, а потом заплесневело.
Только мы подошли к нужной двери, как из-за нее сразу показалось улыбающееся лицо пожилой женщины. Маленькая пухленькая бабушка, похожая на одуванчик, выпорхнула к нам навстречу, поздоровалась с папой и мы вошли. В квартире было тепло и приятно пахло бергамотом, словно уже поздняя осень никак не могла дотянуть до этого кусочка солнца свои холодные лапы.
Мы прошли на кухню, где папа пожал руку молодому человеку (худощавому высокому парню, которому, казалось, едва ли за двадцать) и мужчине (коренастому шарообразному человеку с маленькими хитрыми глазками). Все присутствующие на кухне начали со мной знакомиться: папа как всегда рассказывал, какая я умница, улыбающаяся женщина-одуванчик (как я потом узнала, Нина Николаевна) потрепала меня за щечку и дала конфету. Ее поведению я была крайне возмущена, так как вспомнила момент из мультфильма "Алладин", где Султан сюсюкал попугая Яго и пихал ему печеньку в клюв, чтобы задобрить разгневанное наглостью человека животное. Невольно сравнив себя с этим попугаем, а Нину Николаевну с Султаном, я надула щеки. Но все обиды прошли, когда до меня дошло, что в моих ручках моя любимая конфета. Бабушка-цветочек была моментально прощена и даже немного выросла в моих глазах. Шарообразный мужчина (Игорь Никифорович) погладил меня по голове со словами "Копия мать!", а молодой человек (просто Сашка) сидя за столом умилялся моему покрасневшему от смущения лицу.
Нина Николаевна усадила всех за стол и разлила по кружкам кипяток, поставила перед нами огромную коробку с различными видами чая и вазочки с конфетами, печеньем. После выставления на стол лакомств, Игорь Никифорович сразу пробежался по всем людям своими маленькими глазками и убедившись, что его никто не замечает, взял несколько конфет и печений, положив их около своей кружки.
-Лизочка, тебе молочка в чай налить? -ласково спросила меня женщина.
-Лучше холодной воды, если можно, -тихо ответила я.
На мой ответ она удивленно округлила свои большие зеленые глаза, а потом пожала плечами.
-Отчего ж не можно, можно! -Нина Николаевна взяла огромный стеклянный графин и сделала, как я просила.
Неужели, разбавлять горячий чай холодной водой-странно?
Кстати говоря, чай все равно не остыл. Взрослые были заняты друг другом, а когда Игорь Никифорович сказал " Это вам не Советский Союз!" начались самые настоящие дебаты. Мне, как ничего не смыслящему во "взрослых делах" ребенку, естественно слова не дали. Так что отпивая постепенно остывающий час, я могла наконец покрутить головой и разглядеть все вокруг. Вещей в маленькой квартире много, но расставлены они невероятно аккуратно, компактно и понятно. Думаю, если бы Нина Николаевна вдруг попросила меня принести, к примеру, перфоратор (конечно, если бы он был и если бы он ей понадобился), я бы с легкостью его отыскала, хотя нахожусь тут впервые. Коридор и кухню соединяет широкий дверной проем, словно разделяющий не комнаты, а два разных мира. Бордовые стены коридора украшают картины с портреты лошадей, у порога слегка протерт и без того потрепанный линолеум; тускло горящая лампочка еле освещает коридор. Кухня же напротив, оклеена желтыми обоями. Большое окно, обрамленное зелеными и люстра с четырьмя лампочками прекрасно освещает комнату. Кухонный гарнитур с рисунком хризантем (или это были цветы календулы) на верхних шкафах, старенькая плита, микроволновка, несмотря на свой возраст, блестели от чистоты, что говорило о хозяйственности Нины Николаевны.
В какой-то момент папин вопрос вытащил меня из размышлений: