Накануне путники расположились у моря, аккуратно сложив вещи и снаряжение на песке, который казался посуше. Ближе к морю песок блестел влагой приливного моря и не годился для ночлега. Фолкмар снял новые доспехи, поставил небольшую палатку, которой разжился с помощью Туруна Хардрока, Дуг ему помогал. Мальчишка никогда не ставил палатки и первое время только мешал. Но когда он забрался внутрь и встал, расставив в стороны руки, то стал похож на большое привидение и дело пошло быстрее. Фолкмар закрепил края жёсткой ткани, надеясь, что место выбрал вполне удачно — песок смешивался с землёй, где пляж обрывался у подъема в гору, и казался довольно прочным. К тому же, в этих местах бриз не так сильно дул, и рыцарь не опасался, что они останутся без крыши над головой посреди ночи. Внутрь побросали пожитки, развели костер из поломанных, засохших деревьев, зачахнувших на каменистой почве. Странники ужинали пирожками Беатрис, успевшими давно остыть, посему их пришлось греть на углях. Кое-какие подогрели, став жёсткими для слабых зубов Фолкмара, и их съел Дуг. Сыр и копчёную ветчину Фолкмар припас на потом, ведь завтра от пирожков не будет никакого проку, а добро не должно пропадать. Дуглас просил добавки, но рыцарь убедил его, пообещав дать по уху, что разумное воздержание в пище — обязательная рыцарская благодетель. И что так благодетельствовать ему придется довольно часто, ведь голод — вечный спутник межевого рыцаря. Потом они долго смотрели на закат, играя с приливными волнами в догонялки пыльными носками сапог. Дуг сидел рядом с Фолкмаром, обняв руками колени. Он проиграл последнюю игру — прилив оказался проворней, и теперь его сапоги были наполовину замочены солёной водой. Он о чем-то думал, разглядывая на мокрой коже сапог водоросли и остатки пены, что принесло с собой море. Фолкмар не набрался смелости спросить его, о чем тот думает, ведь не хотел нарушать спокойную тишину. Такая выдаётся только на закате, когда мир устал от прожитого дня и устало радуется предстоящей ночи.
Странно, но Фолкмар уснул почти сразу, привязав коня к прочной коряге, торчащей из-под земли рядом с огромным валуном, и бессонница ему совсем не помешала. Чемпион уже похрапывал стоя, получив свое яблоко.
Старик находился в глубоком, спокойном сне, когда сквозь сладкое забытье услышал голос Дуга:
— Сьер, вставайте. Уже рассвет, — мальчишка тряс его за плечо, совсем не заботясь об отдыхе наставника, — Солнце скоро взойдет, нужно спешить!
— Что такое? — сонно протянул Фолкмар, неохотно возвращаясь в этот мир. Внезапная тревога ещё не разогнала ласковый туман отдохновения, рыцарь с трудом сел, — Разбойники? Они украли Чемпиона?
— Чемпиона? — на мгновение задумался Дуг, — Нет, он выпросил у меня яблоко и тоже встречает рассвет. Вставайте, сегодня ваши именины!
— И ради этого ты меня разбудил? — нахмурился Фолкмар, — Экая невидаль, ещё одни именины. Я их повидал уже сотню, сон для меня сейчас дороже. Знаешь, как сладко я спал? Чудо чудное. Отстань, праздник подождёт, новый день тоже. Да и не праздник это вовсе.
— Нет, праздник! Большой праздник, — упёрся Дуг, — Сотня лет, такое бывает только раз в жизни.
— Как и пятьдесят, и семьдесят, — Фолкмар лег обратно, поджав под себя худые ноги, словно ребенок, — Каждые именины бывают раз в жизни…
Фолкмар ещё немного поворчал, натягивая на себя шерстяное одеяло, где-то вдалеке послышалось ржание Чемпиона. Конь скакал по рассветному побережью, радуясь приходу нового дня. Молодая кровь кипела в нем, и он жаждал размять ноги после сна.
Дуг снова начал тормошить старика.
— Я приготовил вам подарок, съер. Надо идти прямо сейчас. Я долго его готовил, я же обещал.
— Ты что, отвязал Чемпиона? — сквозь накатывающую дрёму спросил рыцарь.
— Отвязал, — кивнул Дуг, — Пусть у него тоже будет праздник. Ему нравится носиться по пляжу.
— Эх, Дуг, прав был Курт, ты тот ещё проныра! — посетовал Фолкмар, скидывая с себя одеяло, — Без присмотру Чемпион может ускакать куда подальше. Давай, показывай свой подарок. Но потом ты получишь по уху, а я лягу спать. Если разбудишь меня до обеда, получишь ещё раз.
Старик нехотя встал на четвереньки и выполз из палатки. Морщинистые ладони запачкались о мокрый песок, Фолкмар отряхнул их о штаны, когда встал и разогнул затекшую спину. Красная нитка рассвета раздобрела, словно гусеница, начав с усилием пожирать ночь. Еще несколько минут, и она распахнет широкие крылья солнечных лучей, превратив небо в сияющее полотно.