— Ты кукла, — сказал Фолкмар, — И у тебя зеленые пуговки-глаза.
Он выставил вперед меч, который так и не бросил, ведь это продолжение его сердца. Оно заледенело от страха, но меч все еще был остр. Фигура расхохоталась, и Фолкмар подумал, что умрет сейчас.
— Молодец, — сказал Безумный, будто был доволен, — Ты снова одолел меня. Сегодня на небе исчезнет зеленая звезда.
— Она потухла еще когда мы подплывали, — тихо прошептал Фолкмар.
Безумный опустил капюшон с сумрачной головой, будто только сейчас заметил песчинку-рыцаря.
— Я разговариваю не с тобой, — ответил он и, задумавшись, произнес: — Нет. Ты — глупая кукла. Не я. Кукла получит награду. За мной.
Вопреки воле, Фолкмар подчинился приказу. Безумный развернулся и двинулся вперед, а рыцарь пошел за ним. Шаг, еще один, с каждым таким Безумный становился все меньше и меньше. Вслед двинулся весь глиняный легион, принося с собой жар, и вскоре Фолкмар встал в его главе, боясь, что окажется в строю. Поэтому старался идти быстрее, но силы его покидали. Фолкмар шел долго, очень долго, мышцы его заболели, ноги стерлись в кровь. Безумный все шел и все уменьшался, пока не стал ростом с него. Они пришли к побережью кишащего моря, где вместо воды неведомые гады, вместо заката — дождь из крови, вместо песка — раскаленные угли. Глиняная армия стояла за ними, повторяя лица Фолкмара, под натиском жара из их глоток вырывался трубный гул.
На берег наплывал черный дым вместо тумана, он дышал жаром, обжигая ноги и грудь. Гады кишели, раскаляя железную чешую. На этом берегу жила неизбывная тоска. Рядом стоял Безумный как старый враг, с которым они враждовали так долго, что успели стать закадычными друзьями.
— Воин берет в руки нечестных кукол, — произнес Безумный, и голос его уже не гремел, словно гром. Он был спокоен, даже грустен, — Посмотри на этот закат, — он поднял руку, указав на далекий горизонт, туда, где с неба лил кровавый дождь. Кожа его была тронута язвами и тленом, — Отныне твой закат не будет отличаться от рассвета. И так луна за луной, весна за весной. Достойная награда для плохого воина. Ты не умрешь, пока не станешь равным содеянному, — Безумный повернул зияющую бездну своего лица и зеленые глаза его полыхнули: — Мой дар — самое ценное, что можно дать человеку. Радуйся, я награждаю тебя бессмертием.
Глава 9
Правдивый сон
Фолкмар перевалился на бок. Прохладные капли влаги ударялись о разгоряченную сном кожу. Вода стекала по глубоким ущельям морщин, но брызги были совсем не похожи на кровавый дождь.
«Безумный сукин сын», — со временем Фолкмар набрался смелости с призрением думать о Безумном, хоть после таких снов его и охватывал ужас. Он так измучил его своей наградой, что рыцарь был готов думать о нем гораздо хуже.
«Дар, это мой дар», — эти слова летели вдогонку каждый раз, прежде чем он успевал открыть глаза после тягучих снов смерти.
«Радуйся… видно, от счастья я должен был выпрыгнуть из штанов. Шутник из Безумного никудышный. Надежный потешник сначала расстраивает, а потом дарит радость, оттого и бывает смешно. Но он, видимо, из тех, кто смеется над тем, как болтается висельник, — мысли Фолкмара устало шевелились в голове, на лице его играли солнечные зайчики, вокруг летали брызги воды, — Он сказал это так уверенно… видать, не верит в меня. Фолкмар Упрямый никогда не станет равным содеянному. Но ведь и Упрямым меня назвали не просто так… Эх, знать бы, куда это упрямство направить. Он бы, наверное, хотел, чтобы я бросил меч и залез на эту Жрицу. Стал бы я тогда в его глазах достойным? Все остальное-то я уже перепробовал. Поди узнай, что у этих богов в голове. Он просто водит меня за нос. Как трактирщик, который придумывает всякое, чтобы не давать сдачи, — Фолкмар тяжело вздохнул, ведь он никогда не угодит Безумному, что бы не делал. Брось он меч — займет свое место в той бесчисленной глиняной армии, и Безумный лишь снова посмеется над ним, — Слыхал я, он всегда оставляет в дураках. Все страдают, Безумный счастлив — такова жизнь».
— Я видел, вы как открыли глаза!
Дуг?
— Не закрывайте их, пожалуйста… — послышался взволнованный голос мальчика, — Но… если хотите еще немного отдохнуть, можно и закрыть. Я отойду. Только дорога до Перелеска совсем опустела — я проверял. Наверняка, все уже там.
Дуг… славный Дуг. Ты балбес, что не бросил меня… спасибо.