Что ж, Чемпион это может. У него крутой нрав и тяжелые подковы. Характер коня был непростым, легкими у него были только бег да грива, веющая на ветру. Гибкое сердце Фолкмара часто не справлялось с таким жеребцом, ему нужен был хозяин с твердым характером, который усмирит его крутой нрав. Такой же боец, с железной рукой. Он должен знать, когда давать яблоки, а когда нет. Когда похвалить, когда показать, кто из них двоих главный. Но Фолкмар давал ему гостинцы сразу, как лишнее оказывалось в его ладонях, даже когда Чемпион кусал его за руку от нетерпения. Нельзя было так делать… ох, нельзя. Раньше он рубил кракенов и командовал отрядом, а сейчас… Старость сделала из рыцаря ребенка. Что же он сможет дать Дугу, кроме своего ворчания, да временами полного живота?
— А чем это пахнет? — тяжко вставая на ноги, спросил Фолкмар. Дуг хотел помочь, но был всего лишь десятилетним мальчишкой, и силы его не сильно поддерживали, — Не он ли?
Фолкмар уже догадался о дальнейшей участи кабана. Он старался не смотреть на дыру в доспехе. Дуг промыл сталь, но вид их все равно доставлял больше боли, чем разодранное плечо.
Дуг лучезарно улыбнулся.
— Я подумал, не стоит ему лежать долго на солнце, иначе он ничем не будет отличаться от дохлого бобра, а морской воды поблизости нет. Вы голодны, сьер?
— Я бы съел его всего, — ответил Фолкмар, поднимаясь по пригорку. За время его отсутствия Чемпион вытоптал липучую траву и поэтому идти стало гораздо легче, — Ох… надеюсь, это тот самый кабан?
— Нет, это другой. Тот больше не возвращался.
— Больно ты в кабанах разбираешься… — проворчал Фолкмар в белые усы. — Неужто тоже проверял?
— Зачем же его проверять? У меня есть глаза. У того нет клыка, а у этого все на месте. И тот был огромным, а этого я утащил на руках.
Ради воскрешения своего хозяина Чемпион оторвался от трапезы. Его объятья показались Фолкмару трепетными, все же, он любил такие моменты. Медленным шагом конь подошел к нему и склонил голову, тряхнув смоляной гривой. Обнимая иссиня-черную шею, он думал, что, оказывается, у Чемпиона тоже временами бывает гибкое сердце. Жаль только, что для этого нужно умереть.
Кабан оказался действительно небольшим. Он только вышел из отроческого возраста, так что Фолкмар надеялся, что мясо у него окажется нежным. На удивление, Дуг хорошо его освежевал, выпотрошив внутренности и аккуратно срезав шкуру. Мальчишки Псового переулка хорошо умели обращаться с ножами, но кабаны в Аоэстред забредали довольно редко и никто из них, наверняка, не знал беспризорного ножа. Этот покоился на толстой ветке, перекинутой через две такие же, похожие на рогатки и воткнутые в податливую землю. Под ним дымился костер из еловой коры и жир капал в огонь, еще больше его распаляя. В воздухе повис терпкий запах дыма и поджаристого мяса. Молодость всегда попадает во всякие передряги, и иногда это оканчивается вертелом над костром. Что ж, и это тоже жизнь — подумал Фолкмар, оттягивая нижний, потайной карман сумки на Чемпионе.
— Если вы ищите орешки, то я их съел.
«Все-таки нашел».
— Вы долго спали, сьер, я проголодался. Солонина была противная и от нее у меня болел живот.
Фолкмар нащупал твердое стекло бутылки и облегченно выдохнул. «Все-таки не нашел».
— Откуда вы ее вытащили, сьер? — нахмурился Дуг, вытягивая шею и пытаясь заглянуть за вставшего к нему спиной наставника.
— А этого тебе знать не положено. Иди-ка, сбегай за водой, или хочешь, чтобы мы жевали всухомятку?
Кабан оказался мягким. Слабые зубы Фолкмара были благодарны за такое мясо. Дым отгонял мух и комаров, нутро согревало бренди. Небо затянули тучи, в воздухе чувствовался застой. Так обычно бывало, когда к вечеру собирался дождь.
— Ты сказал, что сьел все орешки. Стало быть, этого кабана Чемпион наказал не сразу?
— Прошла целая ночь, потом день, потом еще одна ночь, а потом он получил копытом в лоб, — оторвавшись от сочного мяса, Дуг облизал жирные пальцы. Пусть он и не умел считать луны, зато прекрасно прикидывал монеты и одолженные у местных лоточников пирожки.
Значит, прошло почти две луны — заключил Фолкмар. К тому же, Дуг сказал, что тракт опустел. Наверное, турнир вот-вот начнется, и он уже не успеет к первому паломничеству в шатер Отверженного. Но, может, его пустят и позже?