— Видать, выхода у нас нет, нужно идти через эти проклятые дубы, — разочарованно произнес он, — Придется потерпеть. Но лесок, вроде, не большой. Мы быстро выйдем к дороге.
Чем ближе к горе Перемен, тем больше наступали леса. Радовало, что они резко обрывались на подходе к Перелеску, да и горный городок, наверняка, постарался, чтобы ему ничего не мешало. На памяти Фолкмара деревья отступали под натиском жара, исходящего из-под земли, теплолюбивая трава тянулась вверх — будет где разойтись Чемпиону. Растительность вулкана была совсем иной. Походила она больше на бурную причудливость заморских долин, чем сдержанное целомудрие континента. Хотя, отличный от прочих соседей клочок юга всегда был чужд холодности континентальных нравов. Здесь и персики были слаще, и дыни лопались с особым треском, а женщины… Сюда ехали аккурат за бесстыдством южных женщин. Жара оказалась доходчивей вечно бдящих клириков — ближе к лету плечи и груди южанок оставляли на себе все меньше и меньше ткани.
Иногда Фолкмар интересовался, почему юг назвали югом. Земля здесь была, несомненно, теплей и плодородней, но окружена она была по-прежнему холодным льдом континента. Картографы приводили доводы, а остальные лишь пожимали плечами — тепло, стало быть, юг. Со временем Фолкмар стал относить себя ко вторым и скучных ученых слушал с большой неохотой, да и то, когда случалось опрокинуть с ними рюмочку-другую.
— Сьер? — выдернул Дуг из тугой задумчивости. Везде летали комары и мухи и невесть еще что, вокруг простирался жиденький предсказуемый лес, к тому же стало припекать. Чемпиону приходилось огибать раскидистые кустарники, чтобы не ободрать бока. Он неистово размахивал хвостом, чтобы отогнать обезумевших насекомых.
— Видят боги, ближе к Перелеску начали летать чудовища. Они выпьют из тебя всю кровь и на сладкое сожрут еще и коня. Надеюсь, у тебя важная причина, чтобы отвлекать меня. Я спасаюсь от укусов в своих мыслях, — недовольно проворчал Фолкмар, — Что такое? Ты хочешь по насущным делам?
— Мне кажется кто-то кричал.
— Это ветер.
— Это не ветер, — обеспокоенно ответил Дуг. — Мы в лесу, откуда здесь быть такому ветру?
Недалеко, за лесом, раздался истошный женский вопль.
Грудь Фолкмар обдало жаром.
— Сдается мне, ты прав, — выдохнул рыцарь, пришпорив коня.
Пролесок быстро кончился, открыв хороший обзор на тракт.
— Дуг, слезай, — коротко приказал Фолкмар, тот подчинился беспрекословно. Когда ноги мальчика коснулись земли и под ним треснули ветки, Чемпион сделал несколько шагов вперед. Но вместо того, чтобы поскакать на помощь, рыцарь натянул поводья, заставив коня врасти копытами в землю.
Он сразу узнал их — небольшая семья, отчаянно нуждающаяся в зяте-кузнице. Предыдущая поломка надолго задержала их, видимо, отец семейства нашел подход к Бенти когда перепробовал все действенные методы. Наверняка, он уже махнул рукой и, по обыкновению, именно это и помогло. Случилось это не на их счастье. В забеге на перегонки с весной они проиграли так же, как и Фолкмар с Дугом, а посему засели посреди дороги сразу, как только минули крутой поворот.
Фолкмар не видел, сколько разбойников на них напало — старые глаза не успевали за мешаниной вдалеке. Отчетливо было разобрать только огромного, долговязого увальня, впавшего в панику. Бенти хватался за вихрастую голову, заблудившись между конями и телегой. В какой-то момент настала и его очередь, к нему подскочил мужик в зеленой рубахе, двинув большой дубиной по спине. Бенти повезло, что в его руках не оказался топор. Парень повернулся, скривившись от боли, словно большой ребенок, потянул руки вперед, схватился за дубину и начал ее отбирать. Делал он это неуклюже, но отобрал в самое короткое время. Вместо того, чтобы дать сдачи, Бенти вылупился на дубину в своих руках большими круглыми глазами и принялся на нее орать.
Фолкмар заметил двоих со щитами и мечами — он не разобрал гербов, но холодок по спине подсказал, что они все же были. Один разбойник сидел на коне, другой был пешим. Марта истошно закричала, когда ее повалили наземь двое, третий держал за ноги, разведя их в стороны. Мелькнул белый передник — Мила кинулась под телегу, стремясь скрыться от пешего в зеленой рубахе, но тот схватил ее за лодыжку. Иммес добыл откуда-то тесак, отбиваясь сразу от двоих. Он попытался прорваться к жене. Бывает, что природная вспыльчивость в передрягах обретает заячий нрав, но это было не про Иммеса. Его вспыльчивость вошла в ярость быстро, словно вспыхнувший хвост трантала — он зарубил одного, не заметив большой раны не плече. Когда его тесак воткнулся в спину того, кто держал за ноги его жену, всадник оказался прямо сверху, взмахнул мечом и перерубил череп Иммеса надвое. Кровь мужа брызнула на лицо Марты, она внезапно затихла.