Вот — и они уже у телеги.
— Как часто вы слушали проповеди, сир Фолкмар?
Фолкмару нравилось, что его называют сиром, только Дуг называл его как полагается. Только старик не слыхал, что мальчишка обращался к нему при остальных.
— Достаточно, чтобы что-нибудь запомнить, — честно ответил рыцарь.
— Что говорят оторны про воинов?
— Что меч — продолжение их сердца…
— Это значит очень многое, и часто не то, что кажется напервой, — ответил Каллахан, — Но вы слушали проповеди хорошо. Ваш воспитанник может взять в руки меч, и я скажу, что гнев ему не чужд. Но меч никогда не станет продолжением его сердца. Мое благословение ему не нужно.
— Но…
— Я сказал.
С комком в горле, на согнутых ногах Фолкмар направился туда, где виднелся дым. Чего бы этот оторн не разглядел в пламени своих глаз, для старика это не имело значения. Даже если у Дугласа с Псового переулка не найдется таланта настоящего воина, он обещал. Сначала Ницелю, а потом себе. Обещал! Дуг с таким восторгом ожидает посвящения, он чувствовал это. Или ему лишь кажется? Вбил себе в голову, и чувство вины его снедает… Пусть оторн ведет свои отвергающие речи, все же он исполнит обещанное.
— Я хотел попробовать лепешки, но Мила олько начала молоть муку, — Дуг разочарованно глядел на ручную мельницу, из которой так медленно вываливались его будущие лепешки. Увы, он не мог ускорить работу, — Так они провозятся до вечера. Может, мы можем ненадолго задержаться, чтобы поесть?
— Оставайтесь, — сир Ланноэль седлал коня, прощание с племянником, которое он пропустил, видимо, было жарким. Не в пример со сдержанным, чинным прощанием с клириком. Нос у дядюшки осопливел, глаза покраснели, — Я, увы, не могу остаться, леди Галеран… ну да ладно… Отметить посвящение как следует не получится, а по обычаю это событие обязательное. Составьте компанию молодой смене.
— Да, сир Фолкмар, оставайтесь. У меня припасена бутылка отличного полусухого и есть что покрепче, — оживился не менее растроганный племянник, — Мне будет неловко, если я буду пить один. Не думаю, что оторн составит мне компанию, да я и не уверен, что хочу этого, — последние слова он сказал с неподдельной уверенностью, — А этот… не помню, как его, высокий… Он не воин. Я хочу разделить радость с кем-то воистину достойным. Наверное, у вас много славных историй.
— Благодарю… но нам нужно ехать. Мы и так сильно задержались, можем не успеть к первому паломничеству, — предложение Маркуса оживило в Фолкмаре неподдельный интерес, но оставалось совсем немного, и он все же не мог позволить себе отвлекаться.
— Но вы уже опоздали. Первое паломничество продолжалось до вторго трезубова утра, а было это сегодня на рассвете. Теперь до конца турнира уже никого не пустят, — разочаровал его Маркус.
— Правда? Откуда же вы знаете?
— Оторн сказал.
— Надо же… как печально… — искренне расстроился Фолкмар.
— Не помню, когда в последний раз ел горячие лепешки, — искренне обрадовался Дуг, поняв, что спешить им уже никуда не нужно, — Я наберу чабреца и сделаю отличный навар. Он растет на повороте, я видел, когда мы проезжали вчера мимо скалы. Это будет настоящий пир.
Маркус вспомнил о своем обещании, только когда позади заскрипело. Все с удивлением услышали, как гневно кричит оторн. До этого момента он никогда не повышал голос, но Фолкмар не винил его за крик души. Мало кто мог найти подход к Бенти, легче было объяснить своенравному Чемпиону, почему нельзя есть желуди. По всей видимости, задержатся они здесь надолго и ничего не будет плохого в том, что старик немного скрасит их мучения своей компанией.
Клирик поменялся с Бенти, предпочтя самому поднимать телегу. Сделал он это с легкостью, будто поднял игрушечный кораблик, плывущий по ручью.
«Сколько же в нем силы», — у Фолкмара не было случая привыкнуть ко всем странностям огненноглазых, ведь встречал он их только второй раз в жизни. Силы было им не занимать, видимо, белое пламя даровало не только стремительность ветра. Теперь Каллахан стоял, отдавая приказы Бенти с занятыми руками. Увы, Бенти вновь ничего не внял, вытаращив на клирика глаза. К счастью, вовремя подоспел Маркус.
— Может, мой Дуг и не достоин благословления, но тебя стащил с седла пеший, — проворчал в белую седину усов Фолкмар, поправляя сумку на черных, как смоль боках Чемпиона.
Глава 12
На перепутье дорог
Как и предполагалось, провозились до вечера.